Чтение онлайн

— А у дальнобойщиков такого не бывает?

— Как правило, нет. Им на педали давить приходится, да и в машине они сидят не все время: останавливаются заправиться, поесть, просто размять ноги.

Вдоль дороги тянутся сахарные плантации. Для работы на них в 1891 г. в Таунсвилл привезли целое судно иммигрантов из Италии. Итальянцы работали усерднее, чем потомки английских каторжников, держались сплоченно. Это привело к конфликтам с местными британскими эмигрантами. Поэтому возникла идея построить свой, итальянский город. Так между Кернсом и Таунсвиллом возник Ингхам.

В Ингхаме я попал в машину к Роберту Ленгу, только что вернувшемуся из Юго-Восточной Азии, где он несколько лет работал в Лаосе и Мьянме.

— Там люди до сих пор питьевую воду домой на себе носят из ближайшего ручья и ухитряются выживать, получая за работу от пяти до десяти долларов в месяц. И вот возвращаюсь я в Австралию и слышу, как в местном совете обсуждается животрепещущая проблема: установка светофоров и специальных знаков на том месте, где дети два раза в день переходят дорогу. И на это собираются потратить 50 тысяч долларов!

Роберт высадил меня на трассе за Карвелом и пожелал успеха.

— Если не уедешь, приходи ночевать ко мне — вон там за деревьями виднеется мой дом с белыми и красными стульями на веранде.

Как я и предполагал, в сумерках меня никто не брал, поэтому, как только стемнело, я отправился к Роберту слушать его рассказы о жизни в Мьянме и смотреть телевизор.

Утром электрик Крис на микроавтобусе, забитом строительным инструментом, довез меня до Таунсвилла. А там я попал к молодому парню, который как раз только-только устроился работать учеником электрика.

Немец на «Форде» оказался владельцем фирмы, специализирующейся на торговле морепродуктами. Каждую неделю он мотается в Макай и обратно. И каждый раз высматривает на трассе автостопщиков. Ездить одному по одной и той же трассе очень скучно.

На окраине Макая меня подобрал Грег Ротакер — владелец компании See Australia Holidays, организующей групповой отдых для персонала крупных компаний.

— Если честно, то мне уже надоело этим заниматься. Фирме всего 14 лет, а мне кажется, что все тридцать. Очень все однообразно: одни и те же люди, одна и та же работа.

Возле Мариборо я надолго застрял. Позиция была замечательная — перед самым началом мотовея. Но никто почему-то не останавливался. Именно от полной безысходности у меня поднялась рука на удивительно дряхлую колымагу с заваленным всяким хламом прицепом. Внутри хлама было не меньше — прямо лавка старьевщика на колесах! Водитель тоже попался колоритный. На руке у него кровоточила огромная ссадина, а подбородок был разбит. Джим постоянно прикладывал к нему сомнительной чистоты платок, пытаясь остановить кровь.

На очередном подъеме двигатель зачихал, и машина задергалась.

— Черт возьми, у меня кончается бензин! Только бы не здесь, за холмом будет заправка.

До вершины холма мы кое-как дотянули на подсосе. Свернули с автострады на поворот в сторону Куроя — под горку машина шла с выключенным двигателем. Когда мотор последний раз чихнул и затих, до ближайшей заправки оставалось еще километра три. Джим взял канистру и пошел в сторону города, голосуя на ходу. Я взвалил на плечи свой рюкзак и отправился вслед за ним. Интересно, что его, голосующего на ходу пустой канистрой, забрали буквально сразу, а я еще продолжал идти. И вскоре увидел, как он идет навстречу с полной канистрой. И тут же, на моих глазах, он поймал попутку и, садясь в нее, крикнул мне:

— Подожди! Через пять минут буду!

Я снял рюкзак и стал ждать, стоя на обочине, но не голосуя. Старенькая малолитражка остановилась сама. Немного пьяный мужик переложил пустую коробку из-под вина с переднего сиденья на заднее.

— В Брисбен? И я туда же. Садись.

По дороге мы заехали в винный магазин, где Дейв купил себе дюжину бутылок пива. Глотнув пенного напитка, он начал нескончаемый монолог, который я и не пытался прервать:

— Я тебя подобрал, потому что раньше и сам ездил на попутках. Обычно я не стоял на одном месте, а шел по дороге, голосуя прямо на ходу. Однажды на то, чтобы доехать автостопом от Брисбена до Куроя, мне понадобилось два дня. Сегодня, надеюсь, мы с тобой доедем за час… У меня раньше была кличка «Бандит», но ты меня не бойся… Я мог бы написать путеводитель по всем австралийским пабам. Где бы я ни был, первым делом иду в паб пропустить кружечку… Вообще-то я не в Брисбен еду, а в Редклиф… — Мы пошли на обгон новенькой «Тойоты». — У меня машина шестидесятых годов, с виду невзрачная, но с мощным мотором. Купил я ее всего за 180 долларов, полностью перебрал и починил. И сейчас она у меня летает, как птичка. Вчера, например, я гнал со скоростью 160 миль в час. Но это потому, что был очень пьян. Когда я трезвый, как, например, сейчас, я стараюсь скорость не превышать, хотя мне это и трудно — спидометр ведь в милях, а не в километрах.

В Редклиф я заезжать не собирался, поэтому пришлось выходить на повороте с фривэя.

— Садись. Нашел где голосовать! — как обычно и бывает в таких безобразных местах, нашелся «спаситель».

Увез он меня с плохого места, а высадил — хуже некуда. Уже начались пригороды (в середине тридцатых город Брисбен был пятым по величине городом мира, опережая даже Берлин, именно из-за того, что включал в себя много пригородов), но до центра оставалось одиннадцать километров.

Остановился мужик не просто странный, а скорее даже придурковатый (мне в этот день почему-то везло на эксцентричных личностей).

— По городу автостопом ездить опасно. Все нормальные хитч-хайкеры выбираются на окраину на городском транспорте, а там уже начинают голосовать. Вот недавно в новостях передавали. В Брисбене один сердобольный человек остановился, чтобы подвезти попутчика, а тот в него выстрелил.

Из центра я позвонил новозеландцу, который за десять дней до этого меня подвозил. Его самого дома не было, но жена была в курсе. И она объяснила мне, как к ним добраться. А когда я приехал, то и Важа уже вернулся с работы. Интересно, что он — новозеландец, а его жена Мари — канадка, но познакомились они в Австралии, куда оба, независимо друг от друга, приехали попутешествовать с рюкзаком. Встретившись в одном из кемпингов, они еще два года вместе колесили по стране. Но сейчас им было уже не до путешествий. Дом, ссуду за который нужно выплачивать, да еще и маленький ребенок, крепко связали их по рукам и ногам.

Рейс компании «Гаруда», видимо, потому такой дешевый, что вылетает в удивительно неудобное время — 5.50 утра. Чтобы наверняка не опоздать, я попросил Важу отвезти меня в аэропорт вечером. Там я устроился спать на уютном мягком диване. Спал так сладко, что чуть не пропустил регистрацию на рейс.

— А есть ли у вас обратный билет? — спросила девушка за стойкой.

Я показал бумажку о бронировании, которую сделал при подаче заявления на визу.

— Этого недостаточно. Русских в Новую Зеландию пускают только при наличии обратного билета, — заявила она. — Мы вам можем оформить билет прямо сейчас. У вас есть кредитная карточка? Нет? Тогда мы вас не можем посадить на рейс. Если на новозеландской таможне вас задержат, то авиакомпанию оштрафуют на 5000 долларов. А нам это надо?

Я считал себя уже одной ногой в Новой Зеландии. Денег у меня не осталось ни копейки — даже последние 2 австралийских доллара потратил, чтобы не везти их с собой. Но, что еще хуже, пропала с таким трудом полученная новозеландская виза. У меня уже не было шансов попасть туда до 31 июля.

Так, через год и пять дней после прилета из Восточного Тимора, я, можно сказать, второй раз попал в Австралию. И опять же совсем без денег! Как говорят чукчи в одном анекдоте: однако, тенденция! Деньги за билет мне вернуть не могли — он был куплен по специальному тарифу, не предполагающему возврата. Правда, в агентстве все же пошли навстречу и перебронировали вылет на рейс, вылетающий ровно через две недели — 15 августа, в последний день моей австралийской визы.