Чтение онлайн

— Здесь нет такой прекрасной луны.

— Что верно, то верно. — Ламонт крепче прижимает меня к себе. — Белый тебе к лицу.

— Намекаешь, что я неплохо бы смотрелась в вашей стае?

— Я прямо об этом говорю: ты была бы украшением моей семьи.

— Но вы предпочитаете ходить в волчьем облике.

— И ты была бы единственной богиней человеческой красоты. Конечно, в то время, которое жила у нас. Ты же наверняка захочешь вести дела в Сумеречном мире.

— А ты?

— Ради тебя я готов хоть в Солнечный мир уехать.

— Громко сказано.

Остановившись, Ламонт меня притягивает, скользит ладонью между спиной и манто.

— Тамара, не знаю, какими глупостями забита твоя голова, но точно говорю: ты шикарная женщина. Ради таких сражаются, даже если они не обладают лунным даром. А ты шикарная женщина и жрица, ты… как бриллиант. Нет, просто бриллианты на самом деле не так дороги, скорее, как красный алмаз — самый редкий и дорогой камень мира. За тебя даже состязаться — счастье, а уже если выберешь…

Умом-то не верю, что настолько хороша, но послушать об этом очень и очень приятно. А когда пламенная тирада заканчивается поцелуем, приятно вдвойне.

Ламонт предусмотрительнее Пьера: мы гуляем по центру, сидим на скамейках, болтаем, бросаем монетки в фонтаны, любуемся подсветкой величественных старинных зданий и целуемся-целуемся-целуемся, точно подростки, но остаёмся так близко от ресторана, что когда я жалуюсь на усталость, Ламонт подхватывает меня на руки и через пятнадцать минут ставит перед своим автомобилем.

Наш поцелуй прерывает хлопок ресторанной двери: это Михаил, волокущийся за женой и её мрачными родителями. Но Ламонт, взахлёб целующий меня, не даёт отвлекаться, и я расслабляюсь в его руках, позволяю прижать себя к дверце пассажирского места. Целоваться Ламонт умеет, и я не могу различить, что говорит интересующее семейство.

Когда Ламонт отпускает, на крыльце уже пусто. Его губы пылают, глаза мерцают зелёными звериными зеркалами, а пальцы, скользящие по моим вискам, скулам подбородку и губам дрожат от страсти. Ламонт крепко прижимается ко мне, не оставляя сомнений в своём желании.

— Слишком соблазнительная, — шепчет он. — И с каждым днём всё слаще.

— Что?

— У тебя очень привлекательный запах. Как у женщины. И чем ближе к овуляции, тем он заманчивее. Я бы хотел быть рядом в этот момент.

Лицо обжигает прилившей кровью. Ох, не зря меня Ариан «Антикобелином» обрабатывал.

— Не смущайся. Это достоинство, а не недостаток. Твоему мужу очень повезёт.

— Так он привыкнет… наверное.

— Вряд ли. — Ламонт оглаживает мои плечи, снова пристально ощупывает взглядом миллиметр за миллиметром, словно пытается впечатать мой образ в память. — Я бы очень хотел, чтобы ты выбрала меня и дала возможность это доказать.

Я нервно улыбаюсь. Судорожно вдохнув, Ламонт запрокидывает лицо к небу. Коротко сжав мои плечи, оттягивает от машины и открывает дверцу.

— Поехали, пока я не потерял контроль.

Весь путь он пристально смотрит на дорогу и покусывает губу. А я любуюсь: красавец ведь. Хоть сейчас на обложку журнала. И торс у него роскошный, это даже костюм не скрадывает.

На парковке возле гостиницы Ламонт заглушает мотор и придвигается ко мне. Очерчивает скулу. Медленно наклоняется, следя за выражением лица мерцающими зелёными глазами.

Глубокий, подчиняющий поцелуй ввергает в трепет, я выгибаюсь, впиваясь в мягкие волосы Ламонта, упоённо целуя его, и его рука сжимает грудь, скользит ниже, под подол. Он не Пьер, равнодушен к кружевам на резинках чулок, сразу проникает к цели, ласкает сквозь сеточку трусиков, вторя танцу языка в моём рту, и меня захлёстывают волны жара. Царапая сидение, сжимая волосы Ламонта, я задыхаюсь от судорожных волн удовольствия, и он склоняется, целует мою шею и грудь, продолжая двигать пальцами, пока я не сдаюсь с томным хриплым стоном. Меня трясёт от полученного удовольствия, от самого факта, что я его получила так.

— З-зачем?

— Не мог оставить девушку после вечера со мной неудовлетворённой, — шепчет на ухо Ламонт. — И считай это обещанием горячих дней и ночей.

Он запечатывает обещание поцелуем и вылезает из машины, чтобы проводить до дверей в гостиницу. Весьма кстати: ноги меня не держат.

Растерянная, иду за ним. Нас нагоняет Ксант. Я жгуче краснею, понимая: случившееся он видел, ну, в крайнем случае, понял по запаху.

И я крайне благодарна, что он об этом не упоминает: я бы сгорела со стыда. И, привалившись к двери в мою комнату, я продолжаю краснеть.

Сначала казалось, идея выдать меня за оборотня по моей доброй воле бредовая, потому что я не захочу замуж ни за кого из этих мохнатых. Потом казалось, что стаи подсунули мне бракованных мужчин, а теперь глаза разбегаются: они же все классные.

Ну, может, и не все, но после двух свиданий я вся запутанная, что же будет дальше?

И ещё… кажется, мне интересно посмотреть на Дьаара в реалиях Сумеречного мира. Как здесь покажет себя молчун и неистовый хищник?

Тёмно-зелёное кружевное платье, обтянувшее шею, грудь и бёдра, ниспадающее к щиколоткам свободными складками, но оставившее голой спину, наводит на мысль, что наряды на свидания подобраны обдуманно: к Пьеру алое и кружева — страсть. Для Ламонта белое — ведь в его стае поклоняются белому цвету. А стая Дьаара любит холмы, поэтому я в зелёном. А на руках — тяжёлые браслеты из белого золота, как напоминание о луне. Волосы на этот рез мне заделывают ассиметричной ракушкой, выведя завитые пряди на плечо и грудь.

— Как всегда прекрасно, — выдыхаю я и поочерёдно улыбаюсь отражениям моих фей.

— О, такой материал трудно испортить, — отмахивается брюнетка.

— Испортить можно что угодно.

Она отвечает заливистым смехом и выводит меня на улицу.

Почти сразу подъезжает на джипе Ксант. Дьаар выпрыгивает с переднего сидения: статный, грациозный, в костюме в тонкую полоску он кажется крупнее и солиднее. И в нём намного больше волчьего, чем в Пьере и Ламонте: прямо хищник-хищник. И в этом особое очарование.

Дьаар улыбается, протягивает руку, но когда вкладываю пальцы в его ладонь, он тянет её вверх, приглашая меня прокрутиться.

— Хороша, — выдыхает он. — Теперь понимаю пристрастие сумеречных женщин к платьям.

Джип слишком высок, чтобы залезать в него в платье, и Дьаар, поняв это, легко подхватывает меня на руки. Мышцы у него твёрдые, как сталь. Он шумно втягивает воздух у впадинки за ухом, и это напоминает, как точно так же ночами меня нюхал Ариан…

Оказавшись на заднем сидении напротив меня, откинувшись на дверцу, Дьаар меня разглядывает. Отблески огней пробегают по его сосредоточенному лицу, приоткрытым влажным губам, отражаются в глазах зелёным. А на меня накатывают волны смущённой красоты: взгляд Дьаара раздевает. Но, странно, меня это не оскорбляет, даже… приятно. Совсем с ними зверею.