Чтение онлайн

В первое мгновение грудь холодит страхом, потом… успокаиваюсь мыслью: дракон теоретически больше, но лунный князь наверняка обладает достаточной силой, чтобы его усмирить. По крайней мере, на своей территории.

Разворачиваюсь: Ярейн плывёт ко мне. Он в человеческой форме, но повадками напоминает крокодила. Двигается так же плавно, голова чуть запрокинута вверх, чтобы ноздри оставались над водой, а вот губы под ней. И взгляд хищный.

Отплываю назад. Рык Ариана гулким эхом отдаётся под высоким потолком.

Остановившись, Ярейн высовывает из воды подбородок, неестественно косит вертикальный зрачок в сторону Ариана, продолжая одним пялиться на меня. Жуть!

— Лунный воин, вреда жрице я не причиню. Просто хочу пообщаться. Это ведь такая редкость — возможность поговорить со свободной жрицей?

— Да? — Ловлю себя на почти непреодолимом желании посмотреть на дракона в крылатом виде.

— Конечно, — Ярейн расплывается в холодной улыбке, чешуйки на лице вспыхивают. — Жрицы — проводницы между мирами, какой же правитель позволит им заводить хорошие отношения со стратегическим противником?

Он стремительно оплывает меня по кругу и снова оказывается спереди. Ариан рычит громче.

— А Лунный мир и Солнечный мир — противники? — Улыбаюсь и плавно отстраняюсь.

— Иногда. Сумеречный мир не настолько велик, чтобы можно было безболезненного его поделить. Но мы не враги в человеческом понимании этого слова, мы почти никогда не убиваем друг друга. — Он снова оплывает меня и оказывается за спиной. — Скорее, делаем пакости.

Его хищные движения и странные разговоры должны пугать, но по-настоящему я не боюсь. Верю в силу Ариана.

Разворачиваюсь в воде и снова улыбаюсь:

— Превратись в дракона.

— Нет! — Голос Ариана эхом отдаётся под сводами. — Я запрещаю именем князя.

Оглядываюсь: Ариан не выглядит испуганным или даже встревоженным, поэтому резкий запрет кажется странным. Подозрительным.

Дракон, судя по вскинутым бровям, тоже удивлён. Удивление сменяется непонятным выражением лица. Щурясь, дракон меня оглядывает. Разводит руками:

— Прости, дорогая, с моей стороны было бы глупо нарушать прямой запрет именем князя.

— А дипломатическая неприкосновенность? — любопытствую я.

Если Ариан считает, что дракону не стоит расправлять здесь крылья, пусть так и будет, но интересно ведь, почему.

— Лунный князь может, дипломатично не прикасаясь, меня убить, — тон Ярейна шутлив, он улыбается, но в глазах с вертикальными зрачками — мертвящий холод. Один зрачок разворачивается к Ариану. — Хотя полный запрет у нас только на полёт, а по разрешению жриц мы вправе принимать облик сущности.

Ещё интереснее.

— Лунный князь способен убить дракона, даже не дотрагиваясь? — Подгребаю руками и ногами, чтобы не уйти под воду, хотя от пристального взгляда Ярейна хочется сделать именно это. — Или вы в маленького дракона превращаетесь? Размером с волка? И никакой суперчешуи?

Тявкающий смех Ариана обрушивается на нас многократным отголоском эха. Ярейн вздёргивает нос и высокомерно сообщает:

— Мы крупнее оборотней. И сильнее. Но с лунным князем можем справиться только в Солнечном мире.

— Почему?

— Только в противоположном расколотом мире князья становятся достаточно уязвимыми, чтобы можно было их убить.

Он продолжает одним глазом следить за Арианом, мне тоже хочется такое полезное косоглазие. Мельком оглядываюсь: Ариан на нас просто смотрит.

— Что, иначе совсем никак? — До меня вдруг доходит. — То есть князья… они… в принципе несвержимы? Вообще? Абсолютная, непобедимая власть? Получается, они что-то вроде богов?

Змеиная улыбка скользит по губам Ярейна, и понизившийся голос похож на шипение:

— Или рабов своей силы. Княжеские троны, будь то лунный или солнечный, крепче любых цепей.

— Но… почему? — На мгновение забываю держаться на воде и погружаюсь до подбородка. Выныриваю. — Как такое может быть?

Кошусь на Ариана: щурится, но разговору не мешает. Продолжаю гадать:

— Они что, от тронов отойти не могут?

— Могут. Но где бы ни были, они всегда к ним привязаны, всегда должны подчиняться правилам и держать слово, иначе расплата неминуема.

Что-то такое Ариан говорил. Но от подробностей удержался. А судя по лицу Ярейна, немного жуткому из-за развёрнутых в разные стороны глаз, он ждёт от меня вопросов. Неужели надеется любезными разговорами очаровать меня и так завести у оборотней лояльную жрицу?

— Как так? — Надо пользоваться независимым информатором. — Неужели трон что-то понимает? Он как компьютер оценивает и решает?

— Любопытное сравнение. И весьма верное. Это духи, оставленные богами, и они не ведают жалости и не прощают ошибок. Когда князь делает что-то совсем противозаконное, он просто умирает. Но если проступок не столь тяжёл, кара неочевидна, наступает не сразу, она точно медленный яд разъедает судьбу князя: за каждое отступление от заветов богов, за каждое неисполненное обязательство, за каждое нарушенное слово или предательство своего народа. Каждое решение князя должно быть продиктовано законами и благом народа, и за решение на основе личных предпочтений он будет наказан. Разве это не ужасно? — шипит-говорит Ярейн. — Иметь такую власть и не иметь возможности использовать её в личных целях даже в малом? Не иметь возможности принять более симпатичную сторону, подсуживать, обманывать?

Да у меня даже в голове не укладывается, что правитель может быть абсолютно бескорыстен и только служить подданным.

— Это невозможно, — отзываюсь с улыбкой. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— О, эти сумеречные представления о власти, — улыбается в ответ Ярэйн, погружает подбородок в воду. — Но наши князья — идеальные поводыри своего народа. Мы боимся их, но и верим в них. И всякий оступившийся, посмевший поставить своё благо выше дарованного ему обязательства вести свой народ, всегда и довольно быстро за это расплачивается.

— И что, нет способа обойти наказание? — всё ещё не верю я.

— Только отсрочить. Пример тому — прежний лунный князь.

От неожиданности резко выдыхаю и ухожу под воду. Выныриваю снова, тяжело дышу. Вода струится по лицу, склеивает ресницы, и несколько мгновений я почти не вижу лица Ярейна. Пустота под ногами начинает уже напрягать, невольно хватаюсь за его плечо — горячее, слишком горячее для человека. Он легко балансирует на поверхности воды.

— А что случилось с прежним князем? — торопливо спрашиваю я.