Чтение онлайн

Развернувшись, Ариан в несколько прыжков оказывается возле нашего джипа. Ударяет ладонями по крыше над дверями, и крышу сплющивает до сидений, звонко вылетают стёкла. Второй удар сминает машину до порогов. Ариан пинком отправляет джип в вереницу других автомобилей.

Со скрежетом те сдвигаются, врезаясь друг в друга. Несколько стёкол лопается. И наступает тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием обросшего белой шерстью Ариана. Шерстью он оброс, но человеческую фигуру сохранил, только уши выросли на макушке.

Теперь мне становится страшно от его силы. От его ярости.

— Ты… — шепчу я. — Ты…

— Мне нужно ускорить метаболизм, — сипло отзывается Ариан и впивается когтистыми пальцами в волосы, — чтобы вывести из организма эту дрянь.

Развернувшись, идёт на меня, втягивая шерсть в кожу. Везде, кроме паха и бёдер, так что подходит ко мне как бы в меховых штанишках.

— Ударь меня, — требует он.

— Зачем? — Потираю ноющую после удара ладонь.

Он надвигается, чёрные глаза совсем близко.

— Это даёт выброс адреналина, а он ускоряет метаболизм.

Не в порыве праведного раздражения бить жалко. Но делаю над собой усилие и ударяю.

— Сильнее.

— Жалко, — выдыхаю я.

Зажмурившись, Ариан судорожно вдыхает и выдыхает. Склоняется, превращаясь в белого волка, опускает на землю передние мощные лапы. И растёт, растёт до размера коня.

— Садись, покатаю, — предлагает рокочущим голосом.

Сердце бешено стучит, но внутри всё стынет от страха: перед неизвестностью, перед контролирующей Ариана силой, перед его состоянием, перед людьми.

Его голова размером с моё туловище, горячее дыхание щекочет грудь. А глаза — два чёрных гигантских зеркала.

— А вдруг кто увидит? — Запускаю пальцы в белоснежную шерсть на щеках. — У нас не водится таких громадных волков.

Он опускается на землю в позу сфинкса. Утыкается огромным влажным носом мне в ладонь.

— Я призову туман и лунный свет, ни один человек не увидит нас, Тамара.

Чёрные глазищи гипнотизируют безумным, завораживающим взглядом. Зачарованная им, я утыкаюсь в макушку между ушами, и они подёргиваются, щекочут скулы.

Приподняв подол, усаживаюсь на мохнатый загривок, обнимаю мощную шею. Ариан поднимается потрясающе плавным движением. В следующий миг он пулей устремляется вперёд, и у меня перехватывает дыхание: от бьющего в лицо ветра, от ужаса перед невероятной скоростью и падением, и от восторга — сумасшедшего, пьянящего, всепоглощающего!

Безумие заразно. Азартом и восторгом оно ворвалось в мою кровь и теперь кипит, всё тело как разрядами тока пробивает лихорадочным возбуждением. Не совсем сексуальным, скорее каким-то охотничьим или просто адреналин от бешеной скачки зашкаливает.

Возле разбитых машин я соскальзываю с гигантского волка, хватаю его мохнатую морду и заглядываю в глаза. Зрачки чуть уменьшились, и теперь вокруг них мерцает лунным светом узкая кромка, хорошо заметная в сумраке.

— Тебе лучше? — восхищённо спрашиваю я и глажу его подбородок.

— Да, хорошо проветрился.

Язык шершаво проскальзывает по моему животу, смачивает серебристую ткань.

— А по-моему, не очень. — Я отрывисто хохочу в приступе резкого и безотчётного веселья.

— Ну, я уже могу сдержаться от комплимента.

— То, что ты об этом говоришь — уже признак несдержанности, — упираюсь лбом в мохнатый лоб, запускаю пальцы в шерстяные щёчки. — Соберись.

— Стараюсь.

— А может, выкинем эту стаю из состязания? Они же тебя чем-то опоили.

Ариан горячо выдыхает в живот.

— В том и дело, что меня, не тебя. И доказательств у меня нет, кроме многозначительных взглядов старших дочерей Амата, да того, что здесь ни у кого больше нет настолько веских причин меня подставлять. Ну а даже если найду доказательства, то всё это обернут неудачной шуткой, попыткой развеселить на пиру дорого гостя. У нас подобные препараты в общем-то не запрещены.

Уши его вздрагивают, настороженно проворачиваются.

— Точно ничего нельзя сделать?

— Не привлекая внимания к твоей повышенной охране — нельзя. Да и уходим от них уже вечером, ты только сама на их вино не налегай, оно мягко идёт, а градус почти как у водки.

— Серьёзно? — перебираю пальцами мягкую шерсть.

— Мягко идёт, сильно ударяет и почти не даёт похмелья, секрет рецепта этого вина стая хранит уже несколько сотен лет.

— Зачем такое крепкое вино?

— Обычное человеческое выветривается из нас слишком быстро, им трудно напиться, а крепкие человеческие напитки сильно пахнут.

Шерсть в моих пальцах прореживается, выскальзывает из захвата. Ариан плавно перетекает в человеческую форму, выпрямляется передо мной. От его пронзительного взгляда подсвеченных серебристыми радужками глаз сердце начинает стучать быстрее. Ариан лишь нависает надо мной, а меня бросает в жар, взбудораженная кровь кипит, внутри всё дрожит.

Судорожно вздохнув, Ариан отступает к нашему измятому джипу. С диким скрежетом открывает багажник и вытаскивает меховую накидку и тканный чехол для одежды.

Меня всё ещё лихорадит от его недавней близости, и голос предательски подрагивает:

— Неужели ещё платье.

— Да. — Всучив мне накидку и чехол, Ариан опускается на землю серым волком. — Ну что, отправляемся назад, моя… дорогая жрица.

Не хочется, но я обращаюсь к неведомым силам, и они отправляют нас в Лунный мир, пронизанный рокотом барабанов.

В гостиной кровать сдвинута от двери в сторону, но сама дверь закрыта.

— Катя? — тихо зову я.

Ответа нет. Ариан шумно втягивает носом воздух.

— Всё в порядке, — превращаясь в человека, уверяет он и придвигает кровать к двери. — Ты переодевайся, а я найду телефон и смотаюсь в Сумеречный мир, попрошу Ксанта подогнать нам новый автомобиль.

— Только недолго. — Сжимаю пушистую меховую накидку. — Я волнуюсь.

Ариан тянется в перёд, явно для поцелуя, но застывает, зажмуривается. Всем телом чувствую, как он хочет обнять меня, вдохнуть запах волос, как я хочу отбросить вещи и прижаться к его груди. Между нами будто пробегают разряды тока, мы словно два магнита.