Чтение онлайн

По телевизору закончился показ сериала, начался концерт симфонической музыки, однако никто из нас не имел возможности переключить канал, и наша троица была вынуждена смотреть, как на экране несколько десятков музыкантов с упоением наяривали смычками по скрипкам и виолончелям. При малейшей попытке Санька приподняться я тут же дергал за удавку, грозно кричал: «Не балуй!» — и с силой, точно шпоры, вонзал в бока Давыдкина каблуки ботинок. Мой пленник расслаблялся и послушно клал голову на пол. Тридцать минут спустя в подъезде раздались громкие мужские голоса, и наша троица замерла: мы с Элкой от испуга, Санек от радостного ожидания, что вернулся Арго. Однако голоса стали удаляться, затем где-то вверху хлопнула дверь, и все стихло. Наконец, еще через десять минут, под окном, у которого я находился, послышалась возня. Две женщины негромко переругивались, спорили, ворчали друг на друга. Я с облегчением вздохнул — свои!

— Теперь, Санек, медленно, тихо, без лишних движений, поворачиваемся, — сказал я Давыдкину и тут же дернул за дощечку. — Куда?! Я сказал медленно!.. Вот так, молодец!

Довольно неуклюже, рывками мы развернулись на сто восемьдесят градусов, я перехватил дощечку в левую, прикованную наручниками, руку, затем встал и наступил Саньку на спину. Со стороны я, наверное, напоминал любителя экзотических животных, вышедшего с крокодилом на прогулку.

— Я тебе этого, паскуда, никогда не прощу! — придушенно произнес мой «питомец», вытягивая шею под действием натянутого шнурка.

— Значит, память обо мне будет вечно жить в твоем сердце! — пошутил я и похлопал свободной рукой Давыдкина по щеке. — Потерпи, Санек, недолго тебе мучиться осталось.

— А я бы его вообще придушила! — сказала из своего угла Элка. — Этот алкаш и его приятели сутки меня на цепи держат.

Я взглянул на девушку и мягко сказал:

— И тебе недолго страдать осталось. Потерпи!

Я открыл окно. Голоса враз стихли.

— Где вы там?

— Здесь, внизу! — откликнулась Великороднова.

Я высунул в окно руку.

— Ключ давай!

Кто-то подпрыгнул, но безрезультатно.

Внизу вновь зазвучали приглушенные голоса, женщины спорили, потом кто-то закряхтел, и несколько мгновений спустя над подоконником возникла голова Марины. Глаза любопытные, как у любознательного дитяти.

Я взял газовый ключ, втащил его сквозь прутья решетки в комнату.

— Спасибо!

Марине очень хотелось посмотреть, что творится в квартире, однако это ей никак не удавалось. Тогда Леева схватилась руками за решетку и попыталась подтянуться, но в это время опору под ней повело, она дала крен, а потом и вовсе рухнула, и Марина исчезла с моих глаз с такой скоростью, будто ее силой дернули за ноги. Снизу послышались ругань, смех и возня. Неожиданно на одном из верхних этажей распахнулось окно, и старческий мужской голос сердито сказал:

— Совести у вас нет, проститутки проклятые! Даже по ночам к этому Сашке пьянь всякая в окна лезет. Ну-ка, проваливайте отсюда, пока милицию не вызвал!

Перепалка между Мариной и Светой оборвалась на полуслове. Я хохотнул и негромко произнес:

— Ладно, отец, извини, больше не повторится! — и потом еще тише бросил женщинам: — Ждите на остановке! — и захлопнул окно.

Нужно было поторапливаться. Прошел ровно час с того времени, как ушел Арго.

Продолжая удерживать Санька одной рукой, я подкрутил до нужных размеров ключ, перекрестил руки и стал отворачивать на трубе контргайку. Когда отвинтил ее на три сантиметра, вывернул пробку и отсоединил батарею от трубы. В отопительной системе оставалось немного воды, и черная застоявшаяся жидкость пролилась на пол, забрызгав голову Давыдкина. Хозяин квартиры с тупым равнодушием сносил неудобства.

Кольцо наручника оказалось уже пробки и никак не хотело сквозь нее проходить. Пришлось свинтить пробку и наконец-то наручники соскользнули с трубы. Я вдохнул полной грудью — свободен! Убрал ногу со спины Санька и выпустил из руки удавку. Теперь Давыдкин не представлял для меня опасности.

— А сейчас давай-ка, Санек, я тебя свяжу, — я помог мужчине подняться. — Для твоего же блага. А то вернется Арго, достанется тебе за то, что нас не устерег.

Хозяин квартиры и не думал вступать со мной в единоборство. Он был ослабленным, подавленным и, как мне казалось, отчаянно трусил, опасаясь, как бы я со злости не накостылял ему за свое унизительное положение пленника, в котором, собственно говоря, по его вине я пребывал последние два часа. Но я парень мирный, мстить Давыдкину не стал.

— Выпить дай! — неожиданно попросил Санек.

Я кивнул на бутылку водки.

— Пей.

Давыдкин сдернул с шеи шнурок, швырнул его на пол и шагнул к столику. Он не стал утруждать себя переливанием остатков водки в стакан. Схватил бутылку и прямо из горлышка одним махом осушил ее содержимое. Я поднял с полу шнурок, сунул его в карман. Позже зашнурую. Потом отодрал прибитый к плинтусу телефонный провод, разорвал его на две части и стал связывать Давыдкину руки, заведя их за спину.

— Скажешь Арго, будто приятели мои приехали, ворвались в дом и освободили меня с Элкой, — сказал я Саньку, с силой затягивая концы провода. — Тогда он, может быть, тебя и не тронет.

Вторым куском провода стянул Саньку ноги. Затем взял газовый ключ, подошел к Элке и стал отсоединять трубу от батареи. Связывающие их узлы проржавели, и мне пришлось изрядно повозиться, чтобы освободить девушку. Но я не торопился, действовал спокойно, без суеты. Теперь я не опасался возвращения Арго. Я был свободен, вооружен увесистым ключом и мог дать достойный отпор бандиту. Наконец резьба поддалась, я свинтил пробку, и кольцо наручника соскользнуло с трубы. Элка встала во весь рост.

— Ладно, Санек, привет Арго и его банде, — сказал я на прощание лежавшему на полу Давыдкину. — Передай им, что мы еще увидимся.

Прихватив куртку и ключ, мы с Ягодкиной направились в прихожую. Да-а, пропился Санек основательно. Крикни — голос эхом отзовется во всех уголках пустой квартиры. Перед тем как покинуть логово Арго, я глянул в глазок. В подъезде было пустынно. Я открыл замок, и мы выскользнули за дверь. Свежий холодный ветер опьянил и меня, и мою спутницу. На Элке были только батник и юбка. Я накинул ей на плечи куртку. Скорым шагом мы направились к подворотне.

Красная «Нексия» стояла перед остановкой. Художницы видно не было. Разглядев меня в сопровождении Ягодкиной, Великороднова и Леева выскочили из машины и бросились нам навстречу.

— Элка! Элка! — наперебой закричали женщины, обнимая девушку, которая, увидев подруг матери и наконец-то осознав, что все страшное позади и что теперь она в безопасности, от радости расплакалась. — Ты жива! Здорова! Как мы рады тебя видеть! Что произошло? Рассказывай!

Я сгреб всех троих женщин в охапку и подтолкнул к машине.

— Все вопросы потом, бабоньки! — объявил я голосом командира женского батальона, вернувшегося после командировки к исполнению своих обязанностей во вверенном ему подразделении. — Сматываемся отсюда скорее, пока не вернулся Арго и не перестрелял нас из пистолета, как кроликов.

— Какой Арго? Какой пистолет? — всполошилась Леева, однако садиться в машину не торопилась. — О чем ты говоришь, Игорь?!

— Потом, Марина, потом! — взмолился я. — Едем!

Я втолкнул женщину на водительское место, сам открыл заднюю дверцу и уселся за ее спиной. Великороднова и Ягодкина также влезли в машину, Марина завела двигатель, и мы поехали по освещенной редкими фонарями Первомайской. Пару минут спустя показалась парикмахерская, с которой мы сегодня с Наташей и начали поиски парней. Сколько событий произошло с того времени.