Чтение онлайн

Хлебы в этих формах подходят с травами и сушенными ягодами, которые придают им особый вкус и аромат. Каждая форма украшена изящными узорами, которые добавляют хлебу дополнительную красоту и аппетитную привлекательность.

Пекарня Тамиле досталась от ее бабки, которая из всех внуков выбрала Тамилу и передала ей древние рецепты обрядовых хлебов и другие секреты выпечки, передающимися ими из поколения в поколение. Тами всегда внимательно следила за каждым этапом процесса, чтобы каждый хлеб был идеальным. Когда хлебы готовы, она выносит их на прилавки, где их ожидает Роган, чтобы дать им немного остыть и спрятав в бумагу, убрать в корзины до праздника.

Аромат свежести и волшебства привлекает всех, кто проходит мимо пекарни и Роган раздает часть людям. Это тоже была часть традиции, раздать хлеб всем, кто попросит.

– Садись Инге.
– Тамила ловко, ногой подвинула стул для меня рядом с разделочным столом, присыпленным мукой. Туда же она водрузила пузатый чайник и блюдо с корзиночками.

Мы сели за стол, и Тамила начала рассказывать. Ее голос был наполненной эмоциями. Она начала смущенно, стараясь подавить свой страх, а затем слова начали вырываться из нее, как бурный поток.

– Инге, творится что-то скверное!
– Сказала она с дрожью в голосе. Ее руки тряслись, когда она передавала мне чашку горячего чая.
– Я раньше не обращала на сплетни внимания, да и другие, думаю, тоже. Мы не такие, оборотни живут в основном своей жизнью и редко лезут в чужую.
– Она начала рассказывать о своих беспокойствах, о том, что в последнее время происходят странные события в их долине.
– Все началось пару лет назад, до этого у нас не пропадали люди, Инге. В прошлом году внезапно пропала Роми Лейт, швея из империи. Она была ветреной девушкой, и крутила с двумя сразу, точнее пыталась. Вольфрих был без ума от Роми, а та не упускала шанса, приластиться к Ранульфу. Её влекла его мрачная аура и темная загадочность, как сама же Роми и говорила. Вольф был в бешенстве, но Роми была свободной, да и обещаний Вольфриху не давала, да, привечала его в своем доме и делила с ним постель, но не больше, хоть Вольф и надеялся. А потом она пропала. Просто в какой-то момент исчезла и все, в ее доме все было по-прежнему, все вещи были на месте, как и в мастерской, исчезли лишь драгоценности и пара платьев. Все думали, что она сбежала в Ладвию, с торговцами. И ее не стали искать. Как оказлось - зря.
– Ее голос дрожал, когда она говорила это.
– Ганс нашел тело Роми сегодня в горах. Точнее то, что от того тела осталось. Ее сбросили в расщелину, недалеко от тропы, платье на ней сохранилось, как и украшения. Вольф опознал ее, по браслету, который незадолго до ее исчезновения подарил ей.

– Но Ранульф мне ничего не говорил.
– Растерялась я, слушая Тамилу.

– Он не знает. Тело повезли сразу в дом Олава, чтобы не пугать жителей, а Роган в этот момент привез туда коврижки. Там же находился и Вольф. Вот откуда я все знаю. Жизнь пекаря не так уж скромна.
– Криво улыбнулась она.

– О, ужас!
– Я была шокирована услышанным. Мне было жаль Вольфриха, и теперь стало понятно, почему он с такой неприязнью относился к Ранульфу. Он, наверняка, думал, что Роми из-за него сбежала.

– Тами, но при чем тут я? Ран сказал, ты хотела меня видеть, как можно скорее, чтобы узнать мое мнение.

– Да при том!
– Вспылила Тамила.
– Роми была убита оборотнем! Понимаешь?
– Тамила всхлипнула.
– Среди нас чудовище, Инге!
– Воскликнула Тамила и уронила лицо в ладони. Спустя мгноевние, передо мной снова была собранная Тамила, какой я привыкла ее видеть.
– Прости, расклеилась. Я сейчас из-за каждого пустяка рыдаю.
– Смущенно улыбнулась она мне.
– Тело из-за этого и не повезли через долину. Ганс поступил мудро. Он не хотел пугать людей и оборотней. На платье сохранились следы когтей, когда оборотень находиться в полиформе, а этого можно добиться только тогда, когда ты не желаешь принимать полную форму осознанно. Да сломанные ребра в месте удара были тоже как от когтей оборотня.

– Но, что же теперь делать? Как вычислить преступника?

Тамила хмыкнула.

– Я думаю, Олав уверен, что это Айза. Ведь не зря же она снова сбежала. На нее начнут охоту.

Мне стало страшно. Я сразу вспомнила о подозрениях Тамлы, которые она озвучивала мне еще в начале моего приезда, что и Давина погибла от рук Айзы, но этому не было доказательств.

– А как же Ранульф?
– спросила я.
– Он имеет право знать, Тамила.

– Лучше сейчас ему ничего не говоить.
– Тамила покачала головой, отводя взгляд.
– Я знаю, тебе будет сложно ему соврать, но прошу, молчи пока. Мы не знаем, как Ран отреагирует на все это, он вообще болезненно реагировал раньше на упоминания о Давине. А сейчас, одно может наложиться на другое. Страх за тебя с желанием отомстить за смерть жены и не рождённого ребенка, и на выходе мы получим двух неуравновешенных оборотней с жаждой убивать.

Вот теперь мне стало не страшно, нет, мне стало жутко, до поднятых волосков на теле!

Я смотрела на Тамилу, чувствуя, как страх захватывает меня. Я не могла поверить, что все, что я думала о Ранульфе, может быть правдой. Но я видела его гнев, его желание отомстить, когда он говорил мне о свое жене и ребенке, и теперь все это обрело иной, новый смысл. Если он узнает правду, он может потерять контроль над собой. Я представляла, что произойдет, если Ранульф узнает о Давине и причастности Айзы к ее смерти. Он станет опасным, неосторожным, возможно, даже безжалостным. Я не могла позволить этому случиться! Мне нужно было защитить его от этой правды, даже если это означало соврать ему. Но каждый раз, когда я думала об этом, внутри меня что-то сжималось. Я не могла себе представить, что Ранульфу будет так больно, когда он узнает о Давине. Это будет как удар в самое сердце, и я не могла себе представить, как он будет справляться с этим. Я чувствовала себя в ловушке. Неважно, что я выберу, кому бы я ни сказала правду или соврала, кто-то будет ранен. Я не могла себе позволить разрушить наши отношения и подвергнуть еще большей опасности долину. Но я также не могла позволить нам обоим жить во лжи.

Слезы текли по моим щекам, когда я поняла, что мне придется сделать самый трудный выбор в своей жизни. Я знала, что не смогу скрывать правду от Ранульфа вечно, но сейчас я должна была действовать в его интересах. Я не могла позволить ему потерять себя.

Тамила протянул мне чистое полотенце. В ее глазах было столько сострадания, что поток моих слез усилился.

– Приведи себя в порядок Инге. Сейчас не время раскисать.

– Ты права.
– Я вытерла лицо, стараясь привести его в более или менее приличный вид, хотя и понимала всю бесполезность этого действия.

Когда я вышла из кухни, Ранульф ничего мне не сказал, но было видно, что он прекрасно заметил мое состояние. Мы молча покинули гостеприимную пекарню Тамилы и медленно пошли по темной, каменной улочке. Неяркий свет из окон домов освещал нам путь. Я была молчалива и задумчива, мои мысли крутились во круг разговора с Тамилой моими чувствами и желаниями. Я все думала, как мне поступить. Сказать правду и подвергнуться опасности самой, а заодно и подставить всю долину или же промолчать. Но долго молчать я не смогу. Это знание, оно будет съедать меня изнутри и рано или поздно я сорвусь и все расскажу.

Ранульф, чувствуя мою закрытость, пытался найти причину. Он хотел узнать, что такого сказала мне Тамила, что заставило меня закрыться.

– Душа моя, ты не хочешь поделиться со мой тем, что тебя беспокоит?
– Спросил он, беря меня за руку. Я чувствовала в его голосе напряжение. – Кажется, Тамила не угощала тебя сладкими пирогами, обычно от сладкого женщины добреют.
– Ранульф пытался пошутить, а я пыталась ему подыграть.

Я улыбнулась, но кажется, моя улыбка не внушала доверия, потому что Ранульф остался хмур. Видимо моя попытка скрыть свои истинные чувства не удалась, и я решила сказать о том, что в принципе, тоже меня беспокоило.

– Ранульф, я переживаю о том, как будет все проходить в день Весеннего Полнолуния. Чего мне ожидать от самого праздника и от тебя?
– Я подняла глаза, хотелось увидеть лицо моего любимого.

– Я сделаю вид, что поверил тебе, Инге, но это ведь не все верно? Тебя что-то очень сильно гложет, но ты упорно не желаешь мне об этом говорить.
– Я опустила взгляд на каменную улочку, блестевшую от падающего на нее света.
– Хорошо, не хочешь говорить, не говори. Но я не позволю больше Тамиле портить тебе настроение. И запомни, моя волчья ягодка, начинать семейную жизнь с тайн, плохая примета.