Чтение онлайн

Так и сказал, как думал:

— Хватит, Ир, пора. Живем вместе, так пусть все по закону будет, а? Ты как?

Ирка вскинулась, рванула простыню на плечи и уставилась на него. Анчар подумал, что от радости она слова вымолвить не может. Как же! Вот тут-то и началось.

— Ой, Андрей, счастье-то какое! Вот не ожидала! Честно, сначала ждала, удивлялась, потом ждать перестала, и так хорошо. Думала, что и ты понимаешь: раз нам пожениться здесь невозможно, так чего зря расстраиваться.

— Говоришь, по закону… Это по какому? Что, есть что-то новое в законах? И как это я пропустила?

— Ты чего, Ир? Распишемся, и все, чтоб, как у людей. Семья…

— Как у людей? У каких людей? У еврейских? Забыл, кто мы с тобой?

— Ну, ты-то, положим…

— Вот именно. Я, Коваленко Ирина Анатольевна, чистой воды еврейка при русском папе. А ты, Андрей Яковлевич Рабинович, кто?

— Ну… Дед Семен, отец бати, был евреем, и бабка Рива.

— Притворяешься, что не понимаешь? А мама? Из польской шляхты? Кто же тебе в Израиле жениться позволит? Вот тебе и весь закон.

— Подумаешь! Смотаемся на Кипр или в Прагу, и все дела. Пол-Израиля так делает.

— А меня спросили, хочу ли я на Кипр? Я здесь хочу! Я гражданка этого государства и не хочу, чтобы моего мужа считали здесь неполноценным.

— Это я неполноценный? Здрасьте, приехали! Вот ты как думаешь…

— Не я, а закон.

— При чем тут закон, Галаха? Не хочешь, так и скажи. Значит, не любишь. А я-то, дурак, размечтался… Ты бы о Мише подумала. Усыновить парня нужно. Совсем от рук отбился.

— О Ми-и-ише?! Андрей, ты что, ничего не понял? Миша… Еще немного и он сам нас с тобой усыновит, если захочет, конечно. Хотя, кто мы для него!..

Тут Анчар не выдержал. Все, что думал про Мишины побрехушки дешевые, про ее дурацкую доверчивость, про свою пахоту на захребетника-придурка, выложил. Ирка молчала, глазами хлопала. Потом попыталась что-то объяснить. Опять боги-ангелы-омфалы, ничего нового. Наша песня хороша, вот как это называется. Надоело!

Анчар не то, чтобы разозлился, просто молча оделся, тихо щелкнул замком и побрел к машине.

Теперь сидит в лесочке, стаканчик пальцем поглаживает, выпить примеряется. Не выходит махом… Объяснения объяснениями, но, как не крути, отказала ему Ирка. Не хочет быть его женой. Утрись, Анчар.

Сзади хрустнула сухая ветка, зашуршали иголки.

Так, не хватало, чтобы бомж к нему присосался. Анчар поднял голову. По пустой дороге возвращались из синагоги верующие. Многие в талесах. У кого на плечах, кто голову покрыл, кто подушечкой сложил, в руках несет.

Может, это один из них с тыла подгребает? Как жениться, так мама у него неподходящая, а как выпить на дармовщинку?

Кто-то сел рядом. Оглядываться не хотелось. Была бы Ирка, он бы ее признал и по вздоху.

— Проблемы?

Рядом, спиной к столу, облокотившись о доски, сидел Миша. И куда растет? В мае тринадцать стукнет, а здоровый, как крепкий парень в расцвете лет. Красивый, рослый, неглупый, очень даже неглупый. А что толку? Ведет себя, как… как царь вселенной, не меньше.

— Ага, выпить не с кем.

— Приглашаешь?

Анчар молча двинул пустой стаканчик, налил.

— Что-то случилось?

— Да так. Накатило все разом.

Анчар горестно шмыгнул носом.

— Вкалывать — пожалуйста, а жениться, извини, Андрей… Ты, Миша, у нас птичка вольная, жизни не знаешь! Вот я тебе расскажу, глаза приоткрою, чтобы увидел, что тебя ожидает.

— Нет, лучше я тебе расскажу. Ирина сразу поняла. А ты… — Миша махнул рукой.

— Что, я? Неполноценный? Так и скажи.

— Брось, Анчар. Все будет хорошо. Это не ты и не закон, а мир вокруг тебя неполноценный.

— Вот объясни мне, ангел хренов, почему бог один, как говорят, а законов много?

Миша улыбнулся.

— Весь фокус в том, что и богов много. И проблем у них не меньше, чем у тебя, у меня, и у всего мира. Знал бы ты о моих…

— Да, помню, говорил ты, что в какой-то команде. Или в бригаде? — Анчар испытывающе посмотрел на парня. — Под каким-то Базом ходишь?

— Памятливый! Это я тогда на пляже лишку болтнул. В горячке был от волнения, а потом от радости. Знал бы ты, что для меня значит твой подарок! — Миша неторопливо поднес стакан к губам и, мягко запрокинув голову, одним движением влил водку в рот, не покривившись.

Анчар проследил за рукой Миши: «Красиво, и когда успел так наловчиться? А даже не подумал, щенок, что чокнуться в хорошей компании полагается», — и опрокинул в рот содержимое своего стакана, по привычке сморщившись и тряхнув головой, потянулся за хлебом, положил на него несколько слипшихся пластиков сыра и протянул бутерброд Мише.

— Закусывай, закусывай, самое время позавтракать.

Миша жевал, а Анчар, опустив голову, задумался. Вечно с ним, как на вулкане. Баз какой-то… сабра, наверное, «баз» — это «сокол» на иврите, крутая кличка… команда… лишку болтнул… И тот тип на пляже мутный какой-то.

— Так что за Баз-то? Толковый хоть мужик? Взглянуть бы.

Миша сам взял бутылку, разлил по второй. Анчар поднял стакан, кивнул, но пить не торопился. Пусть Миша еще выпьет, язык развяжет.

— Да видел ты его, много раз видел. Пусть не живьем, как говорится…

— В кино, что ли?

— И в кино, и в музеях. А первый раз, наверное, в «Детской Энциклопедии». Была у тебя в детстве? Желтая такая?

Лицо Анчара даже вытянулось от удивления.

— У кого ж ее не было! А чем же он так прославился, что его в энциклопедию поместили? Уж я бы запомнил, я эту энциклопедию вдоль и поперек еще до школы изучил.

Миша не спеша выпил, доел бутерброд, и продолжил, задумчиво глядя перед собой, вроде говорил одно, а думал о другом.

— В Египте одного из богов Ра изображали в виде человеческой фигуры с головой сокола. Это и есть Баз.

Анчар тоже выпил и, не закусывая, протестующе помахал стаканом:

— Стоп, стоп. Я точно помню, что Ра — это бог Солнца, а не какой-то сокол. И знак его — кружочек с крыльями. Не так?

— Нет, не так. Тут твоя энциклопедия ошибается. Солнце — это Солнце, Ра — это Ра, а Баз — это Баз, мой начальник. И знак его — крылатый диск.

Давно разошлись по домам верующие, на выезд из города двинулись автомобили, солнце поднялось над соснами, за соседними столами начали устраиваться компании. Потянуло дымком и запахом шашлыка.