Чтение онлайн

— Ох, прошу прощения.

— Нет, нет, продолжайте. Вы же проголодались. Не стоит обращать на меня внимания.

Торвальд снова поднимает вилку, и на тот раз не забывает есть маленькими кусочками. Омлет очень вкусный, пористый и легкий, а ветчина — приятно соленая. Он старается не говорить с полным ртом и следить за тем, чтобы локти не касались скатерти. Непросто забыть целую жизнь, когда тебя подобное не заботило.

— Для меня все это непривычно, — неловко признается Торвальд. — Мне никогда не приходилось думать о том… как я выгляжу со стороны… Прежде.

— Несмотря на это, выглядите вы отлично. Портные постарались на славу.

Торвальд секунду оглядывает себя, свою новую одежду.

— Это ваша работа?

— Моя? Я не смог бы и пуговицу пришить, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я просто приказал сделать этот костюм… Благодарить надо не меня. — Принц накалывает маленький печеный помидор на вилку и закидывает его в рот. — Вам нужно было хоть что-то, помимо доспехов, в конце концов. Конечно, появление в них в первый раз несет определенную выгоду, они безусловно привлекают всеобщее внимание, но после первого всплеска цветов, лучше немного смягчить тон красок. Передайте, пожалуйста, кофе.

Торвальд протягивает ему высокий серебряный кофейник, и принц наливает темную исходящую паром жидкость в две тонкие белые чашечки. Одну он передает Торвальду, и Торвальд настороженно делает глоток. Напиток горячий и горький, но определенно помогает проснуться.

— А теперь, — продолжает принц, — нам нужно обсудить стратегию. Ситуация у нас все еще ненадежная, вы ведь понимаете.

Торвальд задумывается на мгновение, а потом делает еще глоток кофе, чтобы скрыть растерянность.

— Стратегию? Разве мы просто не… — он неопределенно взмахивает рукой, — вступаем в брак? Зачем тут стратегия?

Принц отодвигает в сторону тарелку, и слуга тут же незаметно убирает ее со стола. Принц Стефан наклоняется вперед, положив локти на чистую белую скатерть (то есть теперь так можно?), а подбородок — на руки.

— За всем. Как вы сказали вчера вечером, эта свадьба — фикция, но мне надо, чтобы все у нас получилось. Однако теперь, когда я не отказал вам сразу, вмешаются внешние силы. Не все хотят, чтобы эта война закончилась.

Торвальду стоило это предвидеть.

Проблема в том, что он всегда ставил перед собой элементарные стратегические задачи — как, например, сохранить жизнь своим людям на поле битвы, и совершенно не разбирался в сложных политических играх. Хотя ему, как и всем, известно, что результат подобных игр может быть столь же смертельно опасным, как орудийный огонь.

— А король и королева в этом не замешаны?

На мгновение принц странно поджимает губы.

— Этот вопрос… оставили лично мне. Считайте это проверкой моей изобретательности.

Это явно не вся правда, даже и близко не вся. Скорее всего правда с этим ответом и рядом не лежала. И все же Торвальд почти уверен, что это лучшее объяснение, на которое он может рассчитывать. И тот факт, что они вдвоем должны выкручиваться сами по себе, второстепенен.

— Наша главная забота — разубедить обеспокоенных горожан вонзать нож вам в спину, чтобы защитить меня, — сухо продолжает принц Стефан, — что, если уж на то пошло, вряд ли будет такой уж проблемой, но как есть мы положение вещей оставить не можем; вам надо продумать свой образ. Воин-варвар, который был здесь вчера, хорош для первого впечатления, он силен и мужествен. Впечатляет. Но никто к такому нежной любовью не воспылает, к тому же ваш народ у нас и так… не в чести.

Торвальд вспоминает служаночку, которая от него сбежала, и понимает, что это правда. Он дикое животное, которое крадет принца у своего народа. Нахмурившись, Торвальд рассеянно теребит свой новый костюм.

— Поэтому нам нужно продумать стратегию?

— Именно. Вам необходимо смягчиться… любовь, укротившая волка — идеальное объяснение, не думаете? И вся столица станет есть с ваших ладоней. — Он сверкает очередной лучезарной улыбкой, и на этот раз в ней явственно проглядывает что-то дьявольское. — И для этого вам нужно лишь сделать вид, что вы влюблены в меня, и все получится. Если повезет, и вы хороший актер.

— Все не может быть так просто.

— Конечно, нет. Но мне всегда казалось, что планы не должны быть расписаны по пунктам, тогда, если что-то пойдет не так — а такое обязательно произойдет, — легче приспособиться.

Принц Стефан допивает свой кофе, и Торвальд удивляется, как ему это удается. Кофе все еще обжигающе горячий, взгляд сам собой притягивается к горлу принца. Он зачарованно смотрит на эту бледную кожу, пока не соображает вдруг, что творит, и не дает себе внутреннюю затрещину за то, что так легко отвлекается.

Принц с едва заметным звоном ставит хрупкую белую чашку на блюдце.

— Свадьба будет через неделю в следующую пятницу. Как вы на это смотрите?

Торвальд захлебывается кофе и вытирает губы.

— А… я думал, сперва должна быть помолвка?

— Так и есть, — кивает принц, — она сейчас.

Торвальд сидит на стуле, пытаясь впитать эту новость. Он ждал хоть какой-то отсрочки. Допустимой погрешности между тем временем, когда он еще думал, что его казнят или отошлют обратно, и тем, когда понял, что теперь в самом деле обручен, и ему необходимо выучить все правила этикета при дворе или хотя бы выяснить, где его место; одна неделя — это чертовски мало.

Через неделю он собственноручно выставит себя на посмешище с принцем под руку. Он слегка истерично думает, что в свадебном платье будет смотреться абсолютно нелепо, ведь едва ли кто-то заставит принца его надеть.

Нет, это глупая мысль. Это мероприятие будет формальным, строгим и сокрушительно официальным. Ему вдруг становится совсем не по себе. Он к этому не готов. Никогда не был готов к такому, и теперь, больше чем когда-либо, он чувствует себя тупым животным в человеческом теле.

Какая-то часть его хочет броситься в зеленый сад, который видно из окна, скинуть этот сложный облик, сменив на что-то попроще, и сбежать в леса, чтобы там доживать свои дни просто обычным волком.

Вместо этого он, как идиот, сидит на месте с чашечкой в руках.

— Что я должен делать?

— Много чего. Однако сегодня… — Принц Стефан тяжело опирается на стол, и Торвальд впервые за все это время видит напряжение и усталость, сковавшие его из-за такой простой вещи, как свадьба, которая прекратит войну… и Торвальду хочется снять с плеч Стефана эту тяжесть, хотя он понятия не имеет как. — Вам придется просто терпеть, пока вас колют булавками, и улыбаться, словно вам это нравится.

Только стоя на приступке посреди снующих туда-сюда швей и портных, напоминающих чертовски занятой пчелиный рой, он понимает, что тот имел в виду. Подготовить свадьбу — не шутка, хотя костюм, который сейчас кроят прямо на нем — не подвенечное платье, слава богам — не так уж и плох, если судить по тому, что видно в зеркале.

Покрой костюма — одновременно дань столичной моде и его низкому происхождению: изящество плавных контуров соседствует с грубостью меховой и кожаной отделки. То, во что его закутывают — а время от времени к нему прикалывают — это лишь наметки, но ему не стыдно было бы, если бы его в этом увидели.