Чтение онлайн

Поздней осенью мать с сыном добираются до Мангейма. Здесь он сразу попадает в обстановку, где дышится легко, не то что в бездушном заштатном Аугсбурге! В резиденции курфюрста не только двор поставлен на широкую ногу, не только он украшается и декорируется — к искусству в Мангейме все относятся с подчёркнутым уважением. Этот ореол праздничной ликующей столицы придал Мангейму его курфюрст Карл Теодор, большой любитель пожить на широкую ногу и в то же время покровитель муз. В отличие от многих владетельных князей, подражающих стилю жизни в Версале, курфюрст поощряет немецких филологов и писателей. Заново отстроенный немецкий Национальный театр вот-вот откроет свои двери и позволит молодому поколению писателей, добивающихся признания, проявить себя в полном блеске — или с треском провалиться!

Но выше всех похвал — оркестр Мангейма: это настоящая достопримечательность резиденции курфюрста. Его достижения настолько значительны, что привлекают в город поклонников музыки даже из дальних стран. Начало мировому признанию оркестра положил богемец Иоганн Стамиц, приучивший ансамбль к строгой дисциплине: он использовал crescendo и diminuendo, то есть долгие нарастания и затухания силы звука, внёс в исполнение инструментальных произведений монументальность и страсть.

Виртуозность ансамблевого исполнения, идущая от Стамица, находит своё продолжение и шлифуется при его преемнике, главном дирижёре оркестра Кристиане Каннабихе. Знаменитый музыкальный критик Даниэль Шубарт, пользовавшийся непререкаемым авторитетом, с полным основанием писал: «Ни один оркестр мира не сравнится по выразительности с мангеймским. Его forte — гром, его crescendo — водопад, его diminuendo — с плеском уносящаяся прозрачная струя, его piano — дыхание весны».

И вот молодой Моцарт попадает в этот «рай для музыкантов», как любят себя называть представители мангеймской музыкальной школы. Легко себе представить, какие сильные чувства вызвали в нём первые впечатления от пребывания в Мангейме: любой из оркестрантов, был виртуозом, намного превосходившим по своему уровню большинство знакомых Моцарту концертирующих солистов. Вскоре у него устанавливаются с ними самые добрые отношения, он принят в их домах, участвует в пирушках и вообще отлично чувствует себя в их кругу.

Чем он особенно гордится, так это тем, что сразу встретил полное понимание со стороны Каннабиха. Блестящий капельмейстер слышал его ещё семилетним вундеркиндом; теперь он знакомится с ним как с композитором и, услышав в его исполнении шесть клавирных сонат, сразу проникается к нему уважением. С этого дня Вольфганг желанный гость в доме Каннабиха. Но не только музыкальная атмосфера этого дома притягивает Моцарта, но и старшая из двух его дочерей, пятнадцатилетняя Роза, писаная красавица. Роза девушка серьёзная, добросердечная, мечтательная и несколько склонная к сентиментальности. К тому же она довольно прилично играет на клавире. Уже в первые дни знакомства он принимается сочинять сонату в её честь. Когда он проигрывает первую часть сонаты перед друзьями-музыкантами, скрипач Доннер замечает, что любопытно было бы услышать, каким у него получилось andante, и слышит в ответ:

— По характеру своему оно похоже на мадемуазель Розу.

И действительно, все слушатели сходятся в том, что это ему замечательно удалось: его не отпускают из дома прежде, чем он допишет финал, который тоже встречен на «ура». А Резхен, гордая тем, что соната посвящена ей, старается разучить её получше и при следующей встрече с Моцартом исполняет её с пониманием, но с досадными техническими огрехами. Композитор прямо указывает девушке на это. На что Каннабих ставит вопрос ребром: если они друзья, пусть Вольфганг возьмёт Розу под своё музыкальное покровительство. Ну ещё бы!..

Моцарт быстро снискал любовь и в других домах, его зазывают и привечают. Но что толку в такой всеобщей любви, если цель поездки остаётся недостижимой и достойного его места никто Вольфгангу в Мангейме не предлагает?

Вскоре после приезда благодаря рекомендациям расположенного к нему капельмейстера Игнаца Хольцбауэра Моцарту удаётся получить аудиенцию у курфюрста, который отлично помнит выступления вундеркинда пятнадцатилетней давности. Два концерта при дворе вызывают полное одобрение курфюрста. Принцесса, его супруга, ободряет Вольфганга комплиментом: «Monsieur, je vous assure, on ne pas jouer mieux» [83] .

Весь успех сводится к тому, что курфюрст поручает Вольфгангу давать уроки музыки детям, которых он прижил от связи с одной актрисой. Награда тем более сомнительная, что оба ученика отличаются редким отсутствием слуха. Но Моцарт проглатывает эту обиду: пожилая гувернантка побочных детей курфюрста выдаёт ему под большим секретом, что их светлость высказались-де в её присутствии в том смысле, что раньше весны его не отпустит.

В душе Вольфганга поселяется новая надежда, которую укрепляет Каннабих, считающий, что курфюрст вот-вот предложит ему должность придворного композитора, и обещающий переговорить с министром двора графом Савиоли. Когда некоторое время спустя он осторожно интересуется у графа, как обстоят дела с его назначением, то слышит лаконичную отповедь:

— Их светлость не изволили ещё сделать окончательный выбор.

Такого же рода ответы Моцарт получает и на последующие запросы. После Мюнхена подобного рода проволочки ничего, кроме недоверия, вызвать не могут. В конце концов он просит более определённого ответа: деньги у них с матерью иссякают. И тогда выясняется, что надеждам на место придворного композитора сбыться не суждено.

Мать и сын сидят в своём гостиничном номере совершенно подавленные, не зная, как быть дальше. Кошелёк почти пуст, в письмах Леопольда сквозит недовольство, и чем дальше, тем больше. Он на расстоянии видит, как тают гульдены в руках Вольфганга, и догадывается, что случая возместить расходы в ближайшее время не предвидится.

— Придётся нам, Вольферль, возвращаться, — грустно говорит матушка Аннерль, накрывая на стол.

— Почему, матушка?

— Не вижу, откуда возьмутся деньги, чтобы продолжить поездку.

— Найдём как-нибудь.

— Не очень-то я надеюсь. Не было нашему путешествию благословения. Лучше бы я сидела дома. Ты один скорее пробился бы.

— Положимся на волю Господа, матушка. Он нас не оставит.

Вольфганг достаёт из ящика секретера пять пар золотых часов, полученных в награду за выступления в Мангейме.

— Смотрите, — говорит он, — это тоже маленькое состояние, его можно обратить в звонкую монету. Лучше бы они сразу платили золотом! — И с улыбкой добавляет: — А что, если мне обшить камзол кармашками для часов и выпустить цепочки наружу? Может, тогда они перестанут платить мне дорогими игрушками?

— Ну, до этого ещё не дошло! Забудь и говорить о продаже!.. Наннерль потихоньку от отца сунула мне немножко денег. Ладно, не немножко... Но это уже на самый крайний случай!

Будущее выглядит всё-таки не столь печально, как поначалу кажется. Каннабих подыскивает Моцарту несколько прилично оплачиваемых уроков; богатый голландец заказывает три небольших концерта для флейты и несколько струнных квартетов за гонорар в двести гульденов, и, наконец, флейтист Вендлинг предлагает ему план концертной антрепризы в Париже на время Великого поста.

Примерно в середине января Моцарт приносит Фридолину Веберу, солисту Мангеймской оперы, две арии, написанные им для жены своего друга Вендлинга, певицы Доротеи Вендлинг. Обременённый большой семьёй, Вебер подрабатывает в театре перепиской нот и служит вдобавок суфлёром. Из шести детей, которые родились у него в браке с Сесилией Штамм, выжили четверо дочерей: старшей из них двадцать, а младшей нет и десяти. Моцарта удручает бедственное положение семьи Веберов. Когда же Вольфганга представляют девушкам, волна сочувствия к ним на какое-то время захлёстывает его с головой. Конечно, они не красавицы, как его ученицы Роза Каннабих или Аугуста Вендлинг, но девушки миловидные, привлекательные, каждая со своей изюминкой. При первом знакомстве ему сразу приглянулась вторая дочь Вебера, семнадцатилетняя Алоизия, стройная и грациозная блондинка. Она до того понравилась Вольфгангу, что на других сестёр, в том числе и на пятнадцатилетнюю Констанцу, которая внешне поинтереснее Алоизии, он почти не обратил внимания. Особенно после того, как Алоизия по просьбе отца исполнила в присутствии гостя несколько песен. В полном восторге от её песен Моцарт восклицает: