Чтение онлайн

Срок был жесткий. Водолазы не вылезали из воды целыми ночами, хотя их рабочая смена исчисляется тремя часами. Один за другим они вытаскивали на берег тяжелые снаряды, которые могли взорваться от малейшего удара. Но работа подвигалась медленно: водолазных костюмов не хватало. И тогда кто-то из наших ребят (не помню сейчас его фамилии) крикнул: «Полундра, братцы, в воду!» — и первый, одев на лицо маску, как был в костюме, бросился на помощь водолазам. Ныряли в холодную мутную воду, извлекая со дна снаряды, которые на берегу клали на автомашины и отправляли на фронт. Так за две недели водолазы подняли 1000 тонн снарядов, которые с нетерпением ждали фронтовики.

Десятки судов подняли со дна Волги наши водолазы. А сколько людей спасли они от явной гибели!

…На затонувшем теплоходе остались помощник механика и жена одного из членов команды с ребенком на руках. Судоподъемщики, быстро явившиеся на место происшествия, тотчас же приступили к обследованию теплохода. Судно лежало неглубоко, и солнечные лучи светили в иллюминаторы. Водолазы установили, что помощник механика уже умер, а женщина с ребенком еще живы. Женщина стояла на ножке перевернутого стола и держала в руках ребенка. Это была потрясающе: растерянная мать с мертвенно бледным лицом и обезумевшим взглядом и плачущий ребенок, тянущийся ручонками к свету, проникающему в иллюминатор…

Мы решили сделать все, что только возможно, чтобы спасти мать и дитя.

Три часа подряд самоотверженно работали под водой водолазы, многие выбились из сил, но женщина с ребенком были спасены.

Со времени великой битвы под Сталинградом прошло уже 18 лет, но наши подводники нет-нет да и слышат эхо тех грозных дней.

В 1959 году в районе металлургического завода «Красный Октябрь» наш отряд построил водозабор. Потребовалось лишь проверить, правильно ли лежит на дне труба. Спустили в воду водолаза Сухарева. Он прошел по траншее и вдруг наткнулся на ящик. Тогда водолазы тщательно осмотрели все вблизи и обнаружили целый склад мин и снарядов. Взрывать их на месте нельзя было: разрушится водозабор. Решили вытаскивать боеприпасы на берег и рвать их небольшими партиями.

Водолазы трудились без отдыха, без сна до тех пор, пока в воде не осталось ни одного снаряда.

Многие бывалые водолазы стали замечательными воспитателями молодежи. Павел Иванович Кобылкин и Павел Иванович Орлов, например, старательно передают свой богатый опыт молодым специалистам подводных работ.

Живут и множатся в нашем отряде славные традиции волгарей. На смену бывалым эпроновцам приходят молодые специалисты-патриоты, ежедневно совершающие трудовые подвиги.

Еще с вечера вражеские самолеты обнаружили новую переправу и сейчас гитлеровцы направили туда всю мощь своего огня. Погрузка временно прекратилась, но каждый находившийся здесь понимал, что приказ командования о завершении переброски подразделений и приданной им техники к шести ноль-ноль завтрашнего утра должен быть выполнен во что бы то ни стало.

За час до полуночи капитану Челышеву пришло от командования переправы короткое распоряжение: «Буксирному пароходу „Краснофлотец“ с баржей перейти на новый участок, на полтора километра ниже». Такое же распоряжение получили и командиры подразделений.

Челышеву хорошо было знакомо это место. Там, за крутым поворотом берега, где стояли оставленные еще с осени понтоны наплавного моста, было надежное укрытие от огня противника. Но как подойти туда? К какому месту установить баржу? Крутые берега отделялись от воды широкой песчаной отмелью, забитой сейчас льдом. Чем больше вспоминал Челышев это место, тем упорнее работала мысль: как туда подойти?

Медленно отошел «Краснофлотец» от причала. За ним на коротком буксире двинулась баржа.

Пароход подходил к месту, где у крутых берегов начиналась широкая песчаная отмель. Челышев, стоявший на мостике, поднес рупор к губам и крикнул в сторону бака:

— Вахтенный! Как глубины?

Разорвавшаяся где-то в вышине ракета осветила на мгновение берега, палубу буксира и поднятую на баке тонкую полосатую наметку. Через несколько секунд ракета погасла, а холодный ветер донес из темноты высокий девичий голосок:

— Десять с половино-о-ой!

А через полминуты снова:

— Одиннадца-ать!

— Раиска на вахте, — прислушиваясь к знакомому голосу, подумал капитан. — И это в такую ночь! А почему в «такую»? Разве вчерашняя была не такой, а лучше? Разве все те девяносто дней и ночей, которые они провели здесь на переправах, были другими?

— Десять с половино-о-ой!

Ударивший ветер оборвал последние звуки и унес их вместе с налетевшим снежным вихрем куда-то в сторону.

…А все-таки лучше бы не брать ее в такое плавание: ни спокойного сна, ни отдыха человеческого… Не устоял против просьб — взял на судно… Еще тогда приятели шутили: «отец — капитан, дочка — рулевой, сын — матрос. Возьми еще жену в старшие механики — и семейный экипаж скомплектован».

— Девять с половино-о-ой!

…Жена осталась дома, а вот Раиска и Геннадий плавают с ним. Ей пошел шестнадцатый год, ему — четырнадцать. Оба любят реку, знают каждый хуторочек от Астрахани до Горького. Да и как не знать? Ведь и родились-то на волжских плесах. Раиска на пароходе «Сильный», а Генка на «Микуле Селяниновиче».

— Восемь с половино-о-ой!

…А все-таки лучше бы не брать или в крайнем случае отправить на зиму домой, к матери. Зря не сделал так! Зря похвастался несколько дней назад полковнику: «Не команда, а орлы!» Ну какой она орел? Чижик, пуночка… Есть такая птичка заполярная, где-то слышал о ней. A-а… Вспомнил: читал стихотворение, посвященное папанинцам. Хорошие слова: «И пуночки плачут о вас…»

— Восе-эмь!.. Семь с половино-о-ой! — доносил с бака порывистый ветер.

Глубины терялись. Поднимая и кроша тяжелыми плицами лед, пароход подходил к песчаной отмели.

С берега временами едва долетал на мостик приглушенный рокот моторов, скрежет танковых гусениц, неясные голоса людей. Здесь было спокойнее: разрывы снарядов и вой мин остались позади.

Где-то близко рассыпалась ракета, осветила на миг берег, черные точки понтонов, людей, копошившихся возле них, и погасла. Из темноты донеслись неясные, протяжные голоса команды.

— Навали-и-ись! Взяли-и-ись!

Но потом голоса резко обрывались и, судя по тому, что за ними не слышно было обычных в таких случаях дружных «поше-ол», «поше-ол», становилось ясным, что то, на что наваливались, упирались плечами и спинами, стояло на месте, как припаянное.

«Наверное, хотят из понтонов плавучий причал сделать, — подумал Челышев. — Только зря надрываются: куда проще легонько буксиром дернуть». — И, повернувшись в сторону бака, крикнул:

— Вахтенны-ый!

Маленькая фигурка рванулась с бака к трапу, в несколько секунд преодолела полтора десятка металлических ступенек и, как только показалась меховая шапка над палубой капитанского мостика, звонко ответила высоким знакомым голоском:

— Есть вахтенный!

Проворству Раиски всегда дивились: в школе, где она была первой заводилой, и дома, где ее звали «стрекозой-непоседой», и здесь, на судне, где не раз при тушении «зажигалок» выручала ее сноровка, и даже бойцы в окопах, переправлявшиеся через Волгу на «Краснофлотце», не раз потом вспоминали: «Ну и матросик! Не дивчина, а молния!»