Чтение онлайн

Будем надеяться, что Злоба подкорректирует планы Лесного Мха. Радикально.

Тинкер провела в лазарете часы, подбирая заклинания из кодекса Дюфэ, модифицируя их, для работы с магическими накопителями, печатая и активируя их. Она постепенно понимала, что создана быть врачом; необходимость так близко прикасаться к незнакомым людям нервировала.

Состояние невесомости было одновременно и удовольствием и постоянным напоминанием, что она не на Эльфдоме. Что случилось, когда она упала в Призрачные земли? Вместе с ней на лесах был Пони. Упал ли он в смертельный холод и умер? Или он прошел насквозь, как и она, и теперь потерялся в другом мире, или вообще в космосе? Все эти вероятности ее просто ужасали. Она не позволяла себе даже думать о том, что могло случиться с Ветроволком. Но глубоко внутри нее было ужасающее ее осознание, что он встанет между Злобой и Питтсбургом, и будет защищать город, пока не погибнет либо дракон, либо он. Она должна вернуться и помочь Ветроволку - так или иначе.

Самым большим недостатком отсутствия силы тяжести было то, что когда ты засыпаешь, ты не падаешь. Какую-то секунду она дрейфовала в нише помещения, ожидая, пока пройдут мимо какие-то члены экипажа, и думала об оружии, которым можно убить Злобу. В следующую секунду она уже гадала, достаточно ли осталось от черной ивы для того, чтобы сделать кленовое мороженое. Как ей только что рассказал по телефону Масленка, драконы имели слабость к сладкому.

–  Тебе придется что-то придумать, - сказал он ей, а Тинкер вдруг поняла, что она сделала телефон из двух консервных банок и связывающей их длинной красной нити. Нить вибрировала, когда они говорили, превратившись в неясное пятно красного цвета, резонируя в такт их голосов. Резонанс был ключом ко всему.
– Это действительно легко сделать. Просто следуй рецепту дедушки.

Она вдруг осознала, что именно мороженое было им необходимо все это время… но она взяла рецепт с собой. Пока Тинкер об этом размышляла, она проплыла сквозь стены космического корабля. Космос, как оказалось, состояли из липкой и сладкой черной патоки. Здесь было ее достаточно для их нужд. Пожалуй, она могла бы сделать мороженое из патоки… но как доставить ее в Питтсбург? Спустить с орбиты? Нет, нет, она полностью сгорит прежде, чем попадет туда.

– Доми ?

Тинкер подняла взгляд. К ней подплывала Штормовая Песня, ангел в туманном белом сиянии. Одна рука секаша находилась на красной нити, по которой та двигалась к консервному телефону Тинкер.
– Штормовая Песня, я застряла в патоке.

–  Нет, не застряла.
– Песня вытянула руку и Тинкер ухватилась за нее. Рука была теплой и неосязаемой, как солнечный луч.
– Помни.

–  Помнить что?
– воскликнула Тинкер. Штормовая Песня превратилась в неопределенную фигуру, излучавшую свечение.

–  Нет места лучше дома, - прошептала Песня, сверкая сейчас, как бриллиант.

Тинкер зажмурилась от яркого света. Штормовая Песня превратилась в сияющий призрак Торопыги. Она уцепилась я его извивающуюся гриву.

–  Сссссэээээмммммммэээнэнэнэ, - завибрировал по ее коже голос Торопыги.

Громкий изумленный выдох заставил Тинкер повернуть голову. В нескольких футах от нее дрейфовал Джин, с изумлением глядя на нее. Они опять были в лазарете, позади нее была неровная и холодная стена, а в воздухе был вездесущий запах дыма и крови.

«Я все еще сплю?» Тинкер опять повернулась к Торопыге.

–  Хуухуухуухуухуухуухуу, - проурчал Торопыга и исчез.

Джин подплыл к ней. Он все еще изумленно смотрел на нее широко раскрытыми глазами.
– Помнить что?

Тинкер потерла лицо. Она проснулась или еще спала? Ее правая рука казалась теплее, чем левая… как будто она держала ее над огнем.
– Нет места лучше дома.

–  То есть?

–  Драконы любят сладкое, а космос состоит из патоки?

–  Все может быть.

Тинкер поняла, что если она сейчас проснулась - каким-то образом Джин видел часть ее сна.
– Ты слышал Штормовую Песню?

–  Так зовут дракона? Не похоже на драконье имя.

Интересно, если себя ущипнуть, и ты почувствуешь боль, является ли это достаточным подтверждением того, что ты проснулся? Если да - то она проснулась.
– Ты видел дракона?

Джин кивнул.
– И слышал. Он сказал: помни.

–  Ты понял, что он говорит?

–  Я - сын Провиденс [78] .

–  Ты - кто?

Джин по- птичьи поднял голову, разглядывая ее.
– Ты общаешься с драконами, но не знаешь их обычаев?

–  Не знаю.

Джин придвинулся ближе и устроился рядом с ней.
– Провиденс - это дух-защитник народа тенгу. В каждом поколении рождается ребенок с отметкой Провиденс.
– Тенгу расстегнул пуговицы рубашки, открывая грудь. Над сердцем было красное родимое пятно, которое было похоже на силуэт дракона.
– Мы обучены языку драконов.

Таинственные события в ее жизни внезапно обрели смысл.
– Так вот, что он искал.

–  Дракон?

–  Нет, Рики. Он похитил меня и заставил раздеться. Он хотел знать, не пометил ли меня Торопыга, но не объяснил, что означает эта метка.

–  Кто такой Рики?
– спросил Джин.

–  Тенгу в безвыходной ситуации, как между молотом и наковальней. Похоже, он пытался выйти из-под контроля Они , но они взяли в заложники его младшего кузена Джои. Это поставило нас по разные стороны баррикады, и мне очень жаль, что это так, поскольку я думаю, что мы могли бы быть друзьями.

Джин протянул руку и дотронулся до ожерелья, которое дала ей Кейко. Тинкер уже и забыла, что носит его.
– Это он дал его тебе?

–  Нет, его младшая двоюродная сестра Кейко. Она сказала, что это защитит меня от тенгу.

–  Это так, - он вытащил его из выреза платья, так что ожерелье легло поверх него.
– Но тебе нужно носить его так, чтобы оно было видно. Тогда мы сможем узнать, что ты под защитой рода Избранных.

–  Чего?

–  Я - Избранный. Духовный лидер моего народа. Я определяю путь тенгу, и они следуют за мной. Рики, его братья и сестра - мои племянники и племянница. В мое отсутствие, наш народ обращается к ним.

–  Что делает их мишенью для Они , желающих получить контроль над тенгу.

Джин кивнул.

Уже имевшая опыт общения с людьми, обращавшимися к ней для принятия руководящих решений, Тинкер внезапно почувствовала сочувствие к Рики.
– Одно я не могу понять. Вы - космонавты и все еще покупаетесь на всякую чушь об «избранном»?

–  Когда ты рождаешься мифическим существом, тебе приходится по-другому думать о таких вещах.

–  Минутку… значит… весь этот колонизационный проект… эта глупость с возвращением на Онихиду, была твоей идеей?

Джин отвел взгляд. На секунду Тинкер подумала, что он не станет отвечать, но тот вздохнул и сказал:

–  Мы - наполовину птицы… мы не можем скрещиваться с людьми в отсутствие магии. Да, прежде чем эльфы уничтожили проход, на Землю попала примерно пара сотен тенгу, но генофонд был недостаточен для существования нашего народа. Поколениями мы старались не вступать в браки с родственниками, но сейчас мы приближаемся к тупику. Мы вынуждены были каким-то образом вернуться на Онихиду, к оставшейся части нашего племени. Ты не представляешь, каково это - видеть, как на твой народ надвигается угроза вырождения.