Чтение онлайн

Артур подошел к лифту, нажал на кнопку, лихорадочно размышляя, что теперь делать. Да, Рене его выставила, и в общем ничего неожиданного в этом не было. Макс ему тоже говорила, что это идиотская идея — сейчас утащить сестру из Санкт-Моритца было бы не под силу всей королевской рати. Что бы он — силком ее поволок? Как всегда, подруга была права. Артур вздрогнул, когда двери лифта разъехались и он столкнулся нос к носу с Ромингером. Отто остановился и внимательно посмотрел на Брауна, но ничего не сказал. Вежливо, коротко кивнув, он обошел Артура как пустое место и неспешно направился в сторону номера Рене. Пока Артур размышлял, стоит ли затевать ссору, время было упущено — Ромингер вовсе не дожидался, пока брат его новой игрушки как-то раскачается. Артур вошел в лифт и поехал вниз, в бар. Ему не хотелось идти к Макс и признавать собственный провал.

Когда за братом наконец-то захлопнулась дверь, Рене дала волю слезам. Она плакала от обиды и от страха, что Артур может быть прав. Но она гнала от себя это подозрение. Не может этого быть! Не может быть, чтобы Отто не любил ее! Она упала ничком на кровать и расплакалась. И, как она ни храбрилась, ей, конечно, совсем не нравилось, что ее называют подстилкой и шлюхой. Она вовсе не такая! Она просто очень любит Отто, вот и все. Почему людям непременно нужно совать нос не в свое дело и говорить гадости?

Она выходила сегодня из номера — чтобы разыскать свои лыжи, которые она оставила вчера в подставке у подъемника. Отто сказал ей, что они должны быть в хранилище в подвале отеля. Она нашла лыжи и покаталась пару часов на черной трассе неподалеку. Да, она заметила в отеле, что на нее поглядывают и перешептываются, но решила, что не будет обращать внимание.

Она узнала тихий, но уверенный стук в дверь. Открыв дверь, она вспомнила, что все еще в пижаме, но было поздно. И Отто, которого на этот раз не отвлекало ее тело, сразу заметил ее заплаканное лицо.

— Что случилось?

Она прижалась к нему, уткнулась мокрым от слез лицом в его шею, обняла изо всех сил. Отто, ты со мной играешь? Ты меня бросишь? Я — твоя подстилка? Глупо задавать такие вопросы. Глупо и унизительно.

— Это Артур? — спросил Отто, и в его голосе появились жесткие, ледяные нотки.

Она кивнула:

— Хотел заставить меня уехать домой.

Отто опустил ее на кровать и лег рядом. Ему очень хотелось стащить с нее эту дурацкую пижаму и заняться сексом, но сначала придется ее успокоить. Вот Браун, как всегда, не человек, а ходячая дурость! Вообще Отто всегда подозревал, что Артур умнее, чем кажется — его проблема в том, что он слишком импульсивный, любые решения принимает полагаясь исключительно на собственные чувства, никак не на рассудок. Поэтому же он никогда не сможет стать классным лыжником — потому что на горнолыжной трассе, особенно в скоростных видах, приходится принимать решения постоянно, безошибочно и очень быстро. Артур этого не умел. В жизни он тоже был мастер наломать дров. Конечно, понятно, что он за сестру волнуется и цели у него самый благородные, но, как всегда, выбирает для их достижения самые идиотские средства. Если Артура волнует, что весь отель только и болтает про Рене и Ромингера, то сказать за это спасибо он должен в первую очередь самому себе. А он, Отто, вынужден подчищать за ним его косяки.

Он поцеловал Рене в губы, чувствуя соленый вкус слез, скользнул на ее шею, помедлил под ухом. Он уже знал, как она реагирует на такие поцелуи. Она все еще всхлипывала. Отто сказал тихо:

— Он не может тебя заставить. Ты сама решаешь, что тебе делать, правда? Почему ты плачешь?

— Он сказал… что все болтают про нас… что ты со мной просто играешь… и что Клоэ вылила на тебя кашу…

— А, ты так жалеешь, что не видела этого? — с сочувствием спросил Отто, и Рене, не удержавшись, рассмеялась сквозь слезы. — Ну хочешь, я попрошу ее на бис специально для тебя… — с учетом способа, который он выбрал для подчистки результатов Артурова выступления вчера в лобби, еще одна тарелка каши от Клоэ вполне вероятна. Впрочем, на этот раз, возможно, стоит ждать кастрюли кипятка.

— Отто! — Рене уткнулась в мягкую серую ткань его футболки с длинными рукавами. — Ты такой смешной!

Его называли по-всякому, но смешным — никогда, и все же ему понравилось, как она это сказала. Он обнял ее, сунул руку под пижамную кофту, провел пальцами по нежной коже живота, вверх на ребра и до нижнего края лифчика.

— Я хочу с тебя это снять, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы.

— Я с тебя тоже хочу все снять, — она обняла его крепко-крепко. — Я так скучала по тебе…

Он моментально справился с ее пижамной кофтой, и все эти кошко-медведи улетели в кресло вместе с леопардовым лифчиком. Рене осталась в широких пижамных штанах, болтающихся намного ниже пояса. Как всегда, когда он видел ее голую грудь и живот, его кровь вскипела, он стянул с нее штаны и начал целовать. Она тащила вверх его футболку, ей мешали его руки и то, что он ее обнимал, и она протестующее пискнула. Тогда он отстранился, стащил футболку и комом бросил ее на пол. Им просто не терпелось скорее овладеть друг другом. Она так спешила, что отпихнула его, когда он пытался просто приласкать ее. Он так спешил, что поленился полностью снять джинсы, просто расстегнул. Они чуть не упали с кровати на пол, и упали бы, если бы он вовремя не уперся рукой в пол. А потом лежали и целовались, никак не могли оторваться друг от друга. И она все это время помнила: «Ты играешь со мной, Отто?», и чуть было даже не спросила, но мешало то, что они целовались. А потом он стащил с себя всю оставшуюся одежду, притянул Рене к себе и снова начал ласкать. И, как и прежде, она моментально реагировала на его прикосновения. Она так распалилась, ну а ему тем более многого не потребовалось — он видел ее, прикасался к ней и сходил с ума от желания, будто не был с ней буквально несколько минут назад. Она тянула его к себе, лежа на спине, раскидывала бедра, приглашая его, но он решил, что некоторое разнообразие не помешает. Он лег на спину и затащил ее на себя, так что она лежала, прижимаясь к нему.

— Отто, я хочу…

— Ага, — согласился он. — И я хочу.

— Тогда давай, сейчас. Пожалуйста!

Он покачал головой с настоящей демонической улыбкой:

— Ох, малыш. Я такой усталый. Сначала каша, потом тренировка…

— Отто! — разочарованно простонала она.

— Может быть, ты сама захочешь меня трахнуть.

— Как это?

— Это вот так, — он посадил ее на себя. — Теперь приподнимись немного. Вот. Опускайся и начинай. Как тебе самой хочется. Давай, малыш.

Закусив губу, она осторожно опустилась на него. Немного. Еще… Так было больнее, чем когда он был сверху или сзади. Сжимая его руки, она слегка наклонилась вперед и смогла принять его полностью. Легкое движение, стон — Рене аккуратно двинула бедрами и почувствовала острую вспышку удовольствия. Отто чуть улыбнулся:

— Как ты?

— Здорово, — прошептала она в ответ и сделала более смелое движение с большей амплитудой. Он втянул в себя воздух и обхватил ладонями ее бедра — по сравнению с его загорелыми здоровенными лапами ее тело казалось таким белым, хрупким и нежным. Рене слегка прогнула спину, подстраиваясь под него. Его руки скользнули вверх, на ее талию. Большими пальцами он уперся в ее ребра, а остальными держал спину, вынуждая ее прогнуться назад. Она покорилась, запрокинула голову назад, ее волосы упали на его ноги. И он ударил, сильно, глубоко. Она вскрикнула. Он не давал ей двигаться, двигался сам, она только подстраивалась под мощные, быстрые движения его бедер. Она прогибалась назад, как он хотел, ее груди торчали вверх, он гладил то их, то ее живот. Отто вовсе не сдерживал ее, а наоборот, быстро и уверенно подводил к самому верху, и кончил одновременно с ней.

Рене лежала на нем, сжимая коленями его бока, ее темные волосы раскинулись по его влажной от пота груди. Она никак не могла восстановить дыхание, ее тело слегка вздрагивало, и ему это почему-то казалось очень трогательным. Он тоже тяжело дышал, прижимал ее к себе, и понимал, что он раньше ничего такого не испытывал… Сколько девушек было раньше, и он заставлял их кончать, кричать от страсти, плакать от любви. Он думал, что нет ничего приятнее того наслаждения, что испытывал с ними. А сейчас он был уверен на сто процентов, что только с этой малышкой он действительно узнал, что такое наслаждение. Не просто трахаться, а овладевать женщиной и отдаваться ей тоже. Рене чуть слышно стонала в его объятиях, прижималась к нему так плотно, будто хотела оказаться под его кожей. А потом подняла голову и посмотрела на него. Чуть затуманенные голубые глаза, удивительно светлые и завораживающие в обрамлении густых черных ресниц. И в ее глазах было такое… что он знал, что услышит, еще за полсекунды до того, как она заговорила:

— Отто… я люблю тебя.

Вот она и сказала это. Она была уверена, совершенно точно знала, что он сейчас скажет, что тоже любит ее. Секунда, другая… он молчал. Виноватое выражение его глаз сказало ей куда больше, чем она хотела знать. Она растерялась, ее сердце сжалось от внезапной боли.

Так это правда… Артур сказал правду. Она его любит, а он ее просто трахает. Он — ее возлюбленный, она — его подстилка. Он обнял ее и начал целовать. Молча, страстно, жадно. Она уперлась в его грудь ладонями, попытавшись отстраниться от него, но магия его поцелуев сработала безотказно, несмотря ни на что — вместо того, чтобы оттолкнуть, она обняла его. Отто опять использовал секс, чтобы уйти от нежелательного разговора, и сейчас этот трюк уже не остался для Рене незамеченным. «Если захочешь уехать… — сказал ей Артур буквально несколько минут назад. — Если тебе придется уезжать…» Момент настал?