Чтение онлайн

— А Ноэля зовут случайно не Клоэ? Или еще каким-нибудь женским именем?

Отто фыркнул, кое-как пригладил пятерней свои лохматые светлые волосы, подхватил свою затрапезную куртку и вышел из номера. Рене упала на кровать, уткнулась в подушку и расплакалась. Как она могла дать ему столько власти над собой? Почему он так с ней обращается? Она слышала когда-то такое высказывание, что якобы из пары только один любит, а второй просто позволяет себя любить. У них с Отто именно так и было — она обожала его, готова была целовать его следы, а он просто снисходил до нее. Позволял ей ублажать себя, с удовольствием трахал ее, держал при себе до поры до времени, но она не имела для него ни малейшего значения. Несмотря на его огненный постельный темперамент, по отношению к ней он оставался холодным, как лед.

«Если тебе что-то не нравится — я тебя не держу». Это его слова. Ей действительно что-то не нравилось, но мысль о том, чтобы уйти, была невыносима. Рене так его любила, что не представляла, как она потеряет его, останется одна, не будет греться в лучах его озорной, дерзкой улыбки, больше не почувствует силу и тепло его загорелых рук, не сможет смотреть в его ясные карие глаза с чудесными орехово-зеленоватыми искорками, не испытает этого невероятного наслаждения, отдаваясь его напору и неистовой, неуемной, ненасытной страстности… Господи, нет! Только не это!

В глубине души она всегда понимала, что она ему не пара. Что между ними только и могут быть такие отношения — великого господина и покорной подстилочки. Кто она и кто он! Он — Отто Ромингер, восходящая звезда горных лыж, он чертовски красив и воинствующе независим, он никого не допускает в свою жизнь. Он — человек с очень сильным характером. А она — никто, ничто и звать никак, всего лишь серая мышь, которой он по неизвестным причинам позволил пробежать по обочине его жизни и погреться в его лучах. Впрочем, причины как раз известны — ему просто нравится с ней спать. Но вокруг него все время вертятся сотни девчонок намного красивее, готовые занять ее место в любой момент.

Рене лежала ничком на широченной кровати с витыми деревянными столбиками, застыв в какой-то неизбывной тоске. Что ей делать? Продолжать валяться вот так и реветь? Собрать вещи и уехать домой? Дождаться его и закатить истерику? Самый безрассудный вариант — он уже свел на нет ее попытку сцены перед своим уходом. Рене инстинктивно понимала то же, что знали и ее предшественницы — с этим человеком нельзя переходить черту, установленную им с самого начала. Черту, четко ограничивающую постелью ее присутствие в его жизни. Только секс и полная беспроблемность. Рене попыталась заступить за линию, и он поставил ее на место корректно и твердо, тем не менее ясно дав понять, что, если ее не устраивает статус кво, он ее вышибет в любой момент. Пусть он сказал «не держу», якобы оставляя это на ее усмотрение. Между строк было другое — «я не потерплю».

Так и не приняв никакого решения и не дождавшись Отто, Рене легла в кровать. Она чувствовала себя несчастной и беспомощной дурой, даже не серой мышью, а какой-то бесхребетной амебой. Она думала, что будет полночи мучиться бессонницей и растравлять свои раны, но милосердный сон выключил ее моментально, она будто упала с обрыва. Сквозь сон она слышала, что Отто вернулся — сколько было времени, сколько он отсутствовал? Он принял душ, лег рядом с ней и сразу же вырубился, вместо того, чтобы как обычно заняться с ней любовью. А рано утром, когда она проснулась, его уже не было. На столике лежала записка: «Буду поздно. Вечером поужинаем».

Рене повертела в руках листочек толстой чуть рифленой бумаги с логотипом отеля. Всмотрелась в записку — она уже видела раньше его почерк, но ни разу не имела возможность порассматривать. Жаль, что она ничего не понимает в графологии. Возможно, его размашистый, быстрый почерк должен многое рассказать о его личности. А что она может тут увидеть такого, что бы до сих пор было ей неизвестно?

И куда он отчалил, раз будет поздно? Рене выглянула на балкон, куда он вчера водрузил свои монстры-близзарды для фрирайда, и обнаружила, что их нет. Это открытие обрушило на нее целый ушат мыслей, догадок и эмоций. Вчера, скорее всего, он действительно встречался в Энотеке с Ноэлем, обсуждал сегодняшний выезд, ее не взял именно потому, что ей было бы совершенно нечего там делать — потому что на фрирайд с ними ей идти просто кишка тонка, да и вообще не ее это дело. Сам факт записки — это что-то вроде завуалированного извинения. Ночью он не стал ее будить именно потому, что чувствовал себя в каком-то смысле виноватым. Она тоже почувствовала себя виноватой — устроила ему сцену на пустом месте. Ей стало чуть легче, она пошла завтракать в ресторан отеля.

Рене села за столик у окна, с восхитительным видом на покрытые снегом горы — недавний буран со снегопадом дошел до Баварии и поправил тут ситуацию со снегом, которого до тех пор было мало. Она смотрела больше в окно, чем вокруг себя, потому что знала, что никого знакомого тут не встретит, разве что Регерса, но именно с ним ей общаться совершенно не хотелось — она не представляла, что она ему скажет, если он спросит, где Отто. Рене знала, что Брум и Регерс категорически не одобряют увлечение Отто фрирайдом, и, хотя тому нет никакого дела до их мнения, ей в любом случае не хотелось попадать на арену возможных разборок. Вот Корал — дело другое, но она в Гармиш не поехала, она вообще довольно редко выезжала с мужем на этапы КМ, почти всегда оставалась в Цюрихе с дочкой. Артур не попал в старт-лист — Отто считал, что его не сегодня-завтра вытурят из ФГС (Рене понимала, что не в характере Отто болтать просто так, но надеялась, что он ошибается, хотя некоторые моменты, вроде невключения даже в запасной состав сборной, говорили сами за себя). Макс должна была стартовать в субботу в Ёре, так что сейчас, возможно, уже собиралась в Швецию. У девушек будет слалом — тренировки в нем не проводятся, так что вполне можно приехать и за день до старта, просто чтобы оценить снег и погоду.

Сегодня среда, а соревнования у Отто тоже в субботу. В отличие от слалома, скоростной спуск не только предполагает несколько тренировок, но участников, которые не стартуют на одной из контрольных тренировок в четверг или в пятницу, не допустят к соревнованиям. Сегодня многие спортсмены уже тренировались на Кандагаре, только головорезы вроде Ромингера с Пелтьером болтались неведомо где и собирали приключения на свои мускулистые задницы. Рене вздохнула и поболтала ложечкой в чашке кофе. Перед ней лежал красивый, свежий, румяный круассан, но, как ни странно, у нее напрочь пропал аппетит. Она продолжала смотреть в окно и думать о ссоре с Отто. Что ей делать, когда он появится? Извиниться? Или ждать его извинения? Или…

— Простите, к вам можно присоединиться?

Веселый женский голос с родным швейцарским акцентом вклинился в ее размышления. Рене вздрогнула и повернула голову. Молодая женщина с кудрявыми светлыми волосами стояла перед ней, держа в руках поднос с завтраком, за ней — еще две девушки. Кругом было полно свободных столиков, но они хотели присоединиться именно к ней — Рене Браун. Все трое симпатичные и самоуверенные, они ей сразу понравились.

— Да, конечно.

— Ведь тебя зовут Рене, правда? Ничего, что я на «ты»? — блондинка непринужденно уселась напротив, поставила на стол омлет, тарелку с мюсли и пирожным, стакан апельсинового сока. Непринужденно передала поднос подошедшему официанту. Две другие девушки последовали ее примеру. Одна из них была чуть постарше, полноватая и уютная, с зелеными глазами. И последняя — темноволосая и очень красивая. — И ты — девушка Отто Ромингера. Добро пожаловать в клуб подружек и жен.

Это все оказалось настолько неожиданно и забавно, что Рене рассмеялась:

— Спасибо! Так вы все — тоже подружки?

— Я — жена Маттео Кромма, Сабрина. — Блондинка улыбнулась. — Это Ева Флосс, она нынче счастливая избранница Фло Хайнера. — Рене помнила, что на супер-джи Макс показывала ей совсем другую девушку Флориана. Красивая шатенка отсалютовала ей стаканом грейпфрутового сока. — Ну и Ивонн Грюненфельдер, вскорости супруга Маркуса Шобера. — Это она сказала про зеленоглазую толстушку. (Рене не имела представления, кто такой Маркус Шобер).

— Очень приятно. Рене Браун.

— Твой симпатичный братец не приехал? — спросила Ева — она говорила с австрийским акцентом.

— Нет, — сказала Рене. — А ваши мужчины тренируются?

— До посинения, — согласилась Ивонн, Рене скорее определила бы ее произношение как баварское. — Как насчет твоего? Вроде на Кандагаре его сегодня не замечали.

Это был скользкий вопрос. Рене понятия не имела, должна ли она покрывать Отто, поэтому осторожно ответила:

— Тренируется, но я не знаю, где.