Чтение онлайн

— Понял, — он опять взял рацию. — «Третий», отваливай. Как понял?

— Понял тебя, «первый», отваливаю.

— Надо же, какие деловые! Отваливай! Отваливаю! Ну что же, отваливай, а мы пойдем прямо.

Вскоре «лендкрузер» ушел вправо, а мы ускорились, и вот я уже вижу «гелика».

— Да, Вер, с одной машиной нам тяжело будет. Нужно маяк вешать, Андрюха подогнал кое-что.

— Кому вешать?

— «Мерину».

— Вопрос: как это сделать?

— Хороший вопрос.

Тут опять сработал сканер:

— «Первый», «третий» вышел на исходную.

— Понял, все в порядке?

— Пока да, буду догонять второго.

— Ух ты блядь! Президент позавидует их изобретательности.

— Они что, сзади?

— Да, уходить надо, — я увидел круговое движение, поехал по нему и ушел в сторону от «гелика».

— Смотри, что придумали, подстраховываются, — я остановился на стоянке и почесал затылок. — Играл, но не выиграл. — Я задумался. — Короче, утро вечера мудреней, сейчас копнем инет. Может, что интересного он нам скажет про эту фирму и хозяина.

Да, мы тогда еще не знали, что и на нас началась охота. Первое мое впечатление оказалось ложным. У него все намного сложней и грамотней. А вот чего он так боится? И где у него слабое место? Знать бы, где его домик? Нет, я тебя достану, теперь уже дело принципа.

— А может, надо было дать им обогнать?

— Нас сегодня уже раз засекли, второго раза быть не должно.

В гостиницу ехали молча. Вера смотрела на пробегающие мимо дома, идущих по своим делам людей. Кто-то спешит домой, к семье, кто-то — в магазин, кто-то — на работу.

А ведь она тоже когда-то мечтала и о белом платье, и о семье с детишками. Вот так же хотела спешить по своим делам, на работу, с работы домой, где ее ждали бы сын и дочка и любимый муж-красавец. Она бы ничего не знала о той, другой, жизни. Не знала бы ни Седого, ни Беса, ни Хохла, и Алину бы не знала. Оно ей и не надо было бы. Видела бы только по телевизору, что где-то кого-то убили или подстрелили…

Да, она хотела быть одной из всей этой серой массы людей, живущих в одном гигантском муравейнике под названием город. Но все ее мечты разбились в один момент, когда кто-то вот так, за карточным столом решил ее судьбу.

А теперь что? Хочет ли она того, о чем мечтала? О выходных с семьей, с друзьями, на море? Скорее, уже нет. Это не мир стал другим, это она изменилась. Она благодарила судьбу, что та свела ее с Алиной: если бы не та, где бы она была? Так и ублажала потных и грязных охранников, которые издевались как хотели, не считая ее не то что за человека, даже за женщину! А может быть, уже кормила бы рыб.

А Алина дала ей надежду. Что ее толкнуло в ту ночь пойти к ней в комнату? Она сама себе не может ответить. Она просто чувствовала в этой девушке силу, и самое главное — она видела, с какой нежностью и любовью эта девушка смотрела на нее. И это не смотря на те издевательства, которые она устраивала, да еще перед дочерью!

Как она боялась открывать ей ошейник. У нее тряслись колени. Но она решила: будь, что будет. Она повернула голову и посмотрела на сестру. Да, в ту ночь ее по-настоящему любили, со всей страстью, с какой только может любить человек. Не использовали в качестве дырок, а любили. Это был ее первый настоящий секс в жизни. Она тогда даже первый раз целовалась. Она еще тогда увидела в ней что-то мужское, грубое и в тоже время очень нежное. А как она смотрит на меня! Это же взгляд влюбленного мужчины! Господи, как ему сейчас тяжело! Вся эта жизнь, эти тряпки, эти… Все это — не его. А он находит в себе силы принимать это. Я же вижу, как ему многое что не нравится, но он делает, потому что так должна делать женщина. Другой бы на его месте уже бы или спился, или опустился.

Алина повернулась и посмотрела на нее. Господи, как же ей хорошо с Алиной!

Ладно, не получилось сегодня, значит надо делать вывод и пробовать по новой. А вывод такой, что противник недооценен. Как говорит генерал: лучше перебздеть, чем недобздеть. Хорошо хоть, машину прикрытия вовремя засек. А вообще, какой смысл так ставить охрану? Ну ладно, по дороге они могут отшить хвост. Но в офис он заходит только с одним охранником. Его никто не прикрывает. Если бы стояла задача убрать его, я бы и сегодня убрал. Нет, он не ждет нападения, а прикрытие — это что-то другое. По идее бессмыслица какая-то. Зачем две машины? Хватило бы и одной.

Я не мог понять таких ходов, не мог найти логику, хотя прекрасно знал, что она есть. «Суслика не видно, но он есть». Так и в этом случае. Интересно, почему я раньше не заметил нелогичность его действий? Наверное, думаю не о том. Голова забита хрен знает чем, только не работой. И вообще, как объяснить мои утренние действия. Почему я поддался Вере и пошел с ней в машину? Нужно было идти дальше, осмотреть здание изнутри, есть ли там охрана. Ну, понятно, что есть, но что она из себя представляет? И вообще, что это за одежда на нас? Как на танцульки собрались. Нет, надо все менять, причем основательно. И начинать с одежды. Хоть как-то нужно прятать внешность. А сегодня мы уже засветились на камеры.

Посмотрев на время, я понял, что еще успеваем пройти по магазинам. Часа два мы прошарились по магазинам. Уже темнело, когда я загнал машину на стоянку, и мы направились в гостиницу. Пройти нужно было примерно квартал. Я всегда оставлял машины в стороне от того места, где живу. По пути зашли в кафе и поужинали, да и пообедали. Мы весь день так ничего и не ели. Только теперь я начал чувствовать, как у меня что-то давит в вагине. И только сейчас вспомнил о своих днях.

В душ я не пошел, только сменил тампон и подмылся. От всей этой процедуры я не был в восторге, но и сильного раздражения она, как ни странно, не вызвала.

— Что будем делать? — спросила Вера.

— Работать над ошибками.

— А что, они были? — весело спросила Вера.

Я усмехнулся.

— Весь день — сплошная ошибка. Ни одного правильного шага — одни ошибки. Удивительно, как мы еще живы. Видимо, точно дуракам везет, в данном случае дурам, — серьезно сказал я.

Увидев, что я серьезный как никогда, Вера не стала спорить, а серьезно спросила:

— А в чем они заключались?

— Во всем, начиная с нашей одежды.

Я объяснил ей все, что думал по дороге.

— Вера, давай я его хлопну, и все. С оптики.

— Нет, я хочу, чтобы он знал за что, и я хочу увидеть его глаза.

Я вздохнул.

— Ну что же, кто за девушку платит, тот ее и «танцует», кажется так, — произнес я и начал расправлять кровать.

Я долго еще не мог заснуть, ворочался. Ныл живот, не то, чтобы сильно болел, но было не комфортно.

«Да возможно, да что там говорить, мне действительно нравятся женские ощущения больше, чем мужские, — думал я. — Они ярче и выше на порядок. Женскому телу все доставляет удовольствие. Даже ветерок, который играет с волосами, забирается в ложбинку между грудей, лаская их; задувает под юбку. Может, поэтому я хочу одевать юбки и платья, чтобы было глубокое декольте. Мужчины этого не чувствуют, они не могут познать такие прекрасные наслаждения. У мужчин даже оргазм намного тусклее по сравнению с женским. Но с мужчин никто не требует за это плату, там так: сунул, вынул и пошел. А нам приходится платить определенную плату».