Чтение онлайн

— Верка, у меня проблема.

— Сейчас решим. Дим, давай в посадку заедем.

Он, не задавая вопросов, свернул с трассы и заехал в лесок.

— Не подглядывать, — сказал я и вышел из машины.

Вера взяла пяти литровую бутылку воды и вышла за мной. Встав за машиной, я быстро сняла джинсы. Пришлось залазить туда пальцами, чтобы вытащить тампон и сразу наступило облегчение. Я тут же присел, чтобы не обмочить штаны. Моча звонкой струей вырвалась наружу. После Вера полила мне из бутылки. Подмывшись, я вставила новый тампон, и мы тронулись дальше.

В Миллерова мы были часа в четыре ночи. Связь с парнями была по телефону. Они задерживались, так как им пришлось делать большой круг, отрываясь от погони. Мы стояли в небольшом лесочке, верней в лесопосадке. Часов в семь подъехали и парни. Машина была в нескольких местах прострелена, один из парней — Алик — был ранен, у него сквозное в руку выше локтя. У Стаса тоже была оцарапана щека пулей. Но настроение у них было приподнято.

Мы наконец-то познакомились. Если сначала, когда я увидела их, у меня было какое-то сомнение, то теперь появилось чувство уважения. При первой встрече меня смутила их молодость, видимо, только из учебки. Наблюдая за ними, за их действиями, я думал, что вот приходит новое поколение бойцов невидимого фронта. Старики, те, кто вместе со мной прошли все пекла последних войн, уходят. Да, у этих есть сила, молодость, но нет опыта. И его надо будет набираться. Я не знаю, кому было проще зарабатывать опыт, им или нам. Ведь мы практически в восемнадцать лет оказались в самом пекле ада. Некоторые из тех, кто выжил в Афгане, остались в Чечне. Ну а кто и в Чечне выжил, уже уходят, уступая место вот им — молодым. А многие уже в мирное время ушли, кто от старых ран, а кто как и я, глупо и нелепо. Кто из этих доживет до старости? Какие их ждут испытания? Как они себя проявят? На все ответит время. Я вдруг понял, что вот с этим поколением и мне придется служить. Теперь и я отношусь к этому поколению. Я даже не знаю, что я испытывал от этого: облегчение или горесть.

— Девчонки, пойдемте завтракать, — позвал Алик, придерживая раненную руку. — Чем богаты, тем и рады, — смутившись, сказал он.

Пока ели, они рассказали как петляли, уходя и запутывая следы. Мне было как-то не по себе. Они все старались ухаживать за нами. И если Вера относилась к этому с какой-то гордостью, то меня это напрягало. Я даже смущался. Нужно было убираться из области как можно скорее. Хорошо, что наша машина была не засвечена. Перекусив, мы попрощались, договорившись встретиться, когда вернемся в Москву.

— Может, вас сопроводить хотя бы до Пензы? — спросил Дима.

— Дима, ну, конечно. Светанете еще нашу машину. Ты думаешь?

— Знаешь, Алина, вас могут и менты спалить.

— Могут, а вы чем поможете? Ментов пристрелите? Я могу и сама, — засмеялся я.

— Короче, нужна будет помощь, звоните. Я же так понимаю, вы не просто так едете.

— У нас отпуск, у меня восстановление после ранения. Мы просто отдыхаем. Спасибо!

Мне захотелось сделать ему приятно, и я легонько коснулась губами его губ. Зачем это сделала, я не знаю.

Только выехав за пределы области, мы остановились и сняли номер в придорожном мотеле. Помывшись и приведя себя в порядок — кстати, мои гости уже собирались домой — мы спустились в кафе.

Если еще совсем недавно меня раздражали прожорливые взгляды мужиков, то сейчас меня это начинало забавлять.

— Алинка, смотри, как на тебя смотрит тот парень за стойкой.

— Вер, я знаю, чувствую, — мы засмеялись.

Так, прыская смехом, мы кое-как поужинали и быстро поднялись в номер. Интересно, странные вещи происходят со мной. Так, глядишь, я начну и парней с Верой обсуждать.

Выехали рано утром. Съехав с трассы на проселок, я посадил Веру за руль. Надо же когда-то начинать. Да и вообще, пусть даже нет прав, но машину водить она должна уметь, мало ли, что со мной случится.

Она сначала нервничала, потом, успокоившись, у нее начало получаться. Мы ехали, наверное, километров сто по проселкам, совершенно не выбирая направления. Все равно куда-нибудь да выедем. Вера уже и переключалась более-менее уверенно. Наконец-то мы выбрались на трассу. Я не стал забирать руль. Движение было небольшим, самое то для тренировок. Мы решили, что она будет ехать весь день. Вера была не против. Если сначала мы ехали 40–50 км/ч, то под вечер стрелка переваливала за сотню, и она освоилась до того, что начала обгонять, при этом ругая тихоходов. Но самое интересное случилось, когда нас тормознули за превышение скорости. Она спокойно подала мои документы, прошла с ними в патрульную машину и, вернувшись, протянула мне протокол.

— На, заплатишь сто рублей, — спокойно сказала она и завела двигатель.

— Верка, я не поняла, как ты им доказала, что это ты?

— Зубы заговорила, комплиментов насыпала, они же тоже мужики. Да они на фото и не посмотрели ни разу, только на меня. Алинка, мы имеем неограниченную власть над мужчинами, так почему бы этим не пользоваться?

Ночевали опять в придорожном мотеле. Меня ждала радостная новость — я могла забыть о тампонах на целый месяц, и решила это дело обмыть — залезла к Верке под одеяло.

Когда я играла языком с Вериным клитором, а попу выставила вверх, почувствовала, как в анальную дырочку что-то входит, я даже не сразу сообразила, что это. Оно начало там двигаться все быстрее и быстрее. Я уже оставила Верину киску и начала задыхаться от приятной боли.

Только потом до меня дошло, что меня имеют в попу; почему-то стало обидно, что в попу, а не в киску. Я резко дернулся вперед, пытаясь соскочить с члена. Но сильные руки крепко держали меня за талию. И этот факт привел меня к такому сильному возбуждению, что уже не было сил отбиваться. Да и желания не было. Я все активней и активней начала помогать ему, меня начала пробивать мелкая дрожь, все тело покрылось «гусиной кожей». А это что-то становилось все тверже и тверже.

«Какая же я шлюха…» — проносились мысли, и от этого возбуждение все нарастало, пока не прокатилась первая волна иголочек. Я закричала, матка сжалась в спазме, и тут я почувствовала, как член внутри меня выстрелил, а по мне прокатилась вторая волна иголочек. Я не могла даже выдохнуть воздух. На спину лилось что-то горячее. Наконец-то спазм отпустил, я закричала и уткнулась лицом в Верину киску. Потом кто-то вновь поднял меня и перевернул на спину. Я слышала, как рядом тяжело задышала Вера, она начала повизгивать. Надо мной кто-то склонился.

Мне было все равно, я вся горела. Попыталась поднять руки, но не смогла. Я не видела его лица, а лишь силуэт. Вера рядом уже кричала. И тут он поднял мои ноги и, закинув их себе на плечи, с силой вошел в меня. Я закричала от сладостной боли. Потом я уже слабо что помню. Только отрывками…

Проснулись мы в десять утра в одной постели. Я осмотрелся и сел в кровати. Потряс головой. Надо же такому присниться. Я усмехнулась.

— Верка, подъем!

— Ну, еще пять минут, — промурлыкала она.

Я почувствовал во рту какой-то странный привкус, он был мне знаком, а что — не поняла. А что попа так болит? И что всю кожу так стягивает?

— Твою мать, Верка! Что это было?

Я встал и пошел в душ. Почувствовав, что из попы что-то потекло, подтер рукой и присмотрелся: сперма еще вытекает. Ни фига, меня накачали!

Я мылся минут сорок. Как выяснилось, все мое тело было в засохшей сперме. Помывшись, я несколько раз почистила зубы, привкус был неприятный.

Да, нас оттрахали, как хотели, во все дырки. Но у меня, как ни странно, не было злости. Было даже как-то легко. Единственное было обидно, что я даже лица не видела.