Чтение онлайн

Роланд проигнорировал легкое недовольство, которое чувствовалось в ответе ранчера, наблюдая, как Джейк втаскивает веревку на сеновал. Бенни лег на спине, изображая мертвого, и Ыш тут же принялся лизать его лицо. Потом Бенни сел, смеясь. У Роланда не оставалось сомнений в том, что Энди перехватил бы мальчика, если б тот проскочил мимо копны.

К одной из стен амбара примыкал загон для рабочих лошадей. Там их уже было не меньше двадцати. Трое ковбоев в пончо и коротких сапогах вели к загону еще шесть лошадей. С другой стороны находился загон для бычков. В ближайшие недели их предстояло забить и отправить мясо вниз по реке на торговых баржах.

Джейк ретировался на сеновал, потом выскочил оттуда, крича: «Нью-Йорк! Таймс-сквер! Эмпайр-Стейт-Билдинг! Башни-близнецы! Статуя свободы!» И полетел по широкой дуге, которую «вычерчивал» свободный конец веревки. Они наблюдали, как Джейк, смеясь, исчез в соломе.

– Есть ли особая причина, по которой ты захотел, чтобы остальные двое остались у Джеффордсов? – спросил Эйзенхарт. Как бы между прочим, но Роланд почувствовал, что ответ ему небезынтересен.

– Рассредоточиться – для нас наилучший вариант. Тогда мы сможем больше увидеть и узнать. Времени в обрез. Надо принимать решения, – он говорил правду, но не всю, и Эйзенхарт, скорее всего, это понял. Он был умнее и проницательнее Оуверхолсера. И решительно выступал против оказания сопротивления Волкам, во всяком случае, пока. Тем не менее, Роланду он понравился. Здоровенный, честный, с хорошо развитым чувством юмора, свойственным потомственным крестьянам. Роланд подумал, что он может перейти на их сторону, увидев, что у них есть шанс на победу.

По пути к «Рокинг Би» они посетили полдюжины мелких ферм на берегу реки, где, в основном выращивался рис. Эйзенхарт представлял хозяев и гостей. На каждой ферме Роланд задавал те же два вопроса, что и прошлым вечером в Павильоне: «Будете ли вы так же открыты с нами, как мы – с вами? Вы видите в нас тех, кто мы есть, и принимаете, что мы делаем?» Везде ему дважды отвечали – да. Такие же ответы он получил и от Эйзенхарта. Но Роланд прекрасно понимал, что третий вопрос задавать еще рано. Пока необходимости в этом не было. У них оставалось более трех недель.

– Мы живем, стрелок, – нарушил затянувшееся молчание Эйзенхарт, – Продолжаем жить, несмотря на Волков. Когда-то был Гилеад, теперь нет Гилеада, тебе это известно лучше других, но мы живем. А вот если мы выступим против Волков, все переменится. Для тебя и твоих спутников то, что произойдет на Дуге, ровным счетом ничего не значит. Если вы выживете и победите, то продолжите свой путь. Если проиграете и умрете, нам идти некуда.

– Но…

Эйзенхарт поднял руку.

– Выслушай меня, я прошу. Можешь ты выслушать меня?

Роланд кивнул, смирившись с неизбежным. Впрочем, он полагал, что Эйзенхарту надо дать выговориться. Мальчишки, тем временем, бежали к амбару, чтобы успеть прыгнуть еще по разу. Надвигающаяся темнота грозила положить конец их играм. Стрелок задался вопросом, а каковы успехи Эдди и Сюзанны? Поговорили они с дедом Тиана? Если да, узнали что-нибудь важное?

– Допустим, они пошлют пятьдесят, может, даже шестьдесят, как случалось прежде, и не один раз? Допустим, мы их уничтожим? А потом, через неделю или месяц, после того, как вы уйдете, они выставят против нас пять сотен?

Роланд задумался над вопросом. И еще не успел ответить, когда к ним присоединилась Маргарет Эйзенхарт. Стройная, худощавая, сорока с чем-то лет, с маленькой грудью, в джинсах и рубашке из серого шелка. В черных волосах собранных в пучок на затылке, бежали седые пряди. Одну руку она прятала под фартуком.

– Это логичный вопрос, – вмешалась она, – только задал ты его слишком рано. Дай ему и его друзьям неделю, чтобы они могли осмотреться и увидеть то, что захотят увидеть.

Во взгляде Эйзенхарта, брошенном на свою половину, читалось и добродушие, и легкое раздражение.

– Разве я говорю тебе, как хозяйничать на кухне, женщина? Когда готовить, а когда мыть посуду?

– Только четыре раза в неделю, – ответила она. Потом, увидев, что Роланд уже поднимается с кресла-качалки, остановила его. – Нет, сиди, прошу тебя. Я целый час просидела, резала тыкву с Эдной, его теткой, – она мотнула головой в сторону Бенни. – Так что постоять очень даже приятно, – она с улыбкой наблюдала, как мальчишки, один за другим, приземлились в копну соломы. Оба заливисто смеялись, Ыш гавкал. – Воуну и мне не пришлось познать на себе весь этот ужас, Роланд. У нас шестеро детей, все близнецы, но они выросли в промежутке между налетами Волков. Поэтому, возможно, не нам принимать решение.

– Везение не превращает человека в глупца, – проворчал Эйзенхарт. – Скорее, наоборот, если хочешь знать мое мнение. Холодный глаз видит лучше.

– Возможно, – она наблюдала, как мальчишки вновь бегут к амбару. Каждый стремился первым добраться до лестницы. – Ага, возможно. Но сердце тоже имеет право голоса, и мужчина или женщина, которые не прислушиваются к этому голосу, точно глупцы. Иногда лучше прыгнуть с веревки, даже если уже слишком темно, чтобы разглядеть, есть внизу солома или нет.

Роланд наклонился вперед, коснулся ее руки.

– Я бы не смог сказать лучше.

Он чуть улыбнулась ему, одними губами. Лишь мгновение смотрела на него, чтобы тут же повернуться к мальчишкам, но и его хватило Роланду, чтобы понять: она испугана. Более того, просто в ужасе.

– Бен, Джейк! – позвала Маргарет. – Достаточно! Пора умываться, а потом ужинать. Сегодня у нас пирог для тех, кто сможет его съесть, и сливки!

Бенни подошел к воротам сеновала.

– Папа говорит, что мы сегодня можем переночевать в моей палатке на обрыве, сэй, если ты не возражаешь.

Маргарет посмотрела на мужа. Тот кивнул.

– Хорошо! Ставьте палатку и радуйтесь, а сейчас спускайтесь, если хотите получить пирог. Последнее предупреждение! Но сначала умойтесь! Чтоб за стол садились с чистыми руками и лицами!

– Ага, мы говорим, спасибо тебе, – ответил Бенни. – А можно будет дать кусок пирога Ышу?

Маргарет Эйзенхарт провела левой рукой по лбу, словно у нее болела голова. Правая, как заметил Роланд, так и не показалась из-под фартука.

– Ага, ушастик-путаник тоже получит пирог. Я уверена, что на самом деле он – Артур Эльдский, который, вернув себе человеческий облик, вознаградит меня драгоценными камнями, золотом и даром врачевания.

– Спасибо, сэй, – крикнул Джейк. – Можно нам прыгнуть еще по разу? Это самый быстрый путь вниз.

– Я поймаю их, если они полетят не туда, Маргарет-сэй, – синие глаза Энди сверкнули, потом поблекли. В роботе Роланд различал две личности: с одной стороны видел заботливую тетушку, из старых дев, с другой – шута горохового, никому не приносящего вреда. Обе ему не нравились, и он прекрасно понимал, почему. Стрелок не доверял технике вообще, а особенно технике, которая ходила и разговаривала.