Чтение онлайн

Она повернулась к Эйзенхарту, и хотя обращались к Роланду, слова ее, похоже, предназначались мужу.

– Один из пары. Такова дань, которую Калья Брин Стерджис платит Волкам. Каждые двадцать с небольшим лет. За исключением нас. Они отняли у нас всех детей. Всех… наших… шестерых… детей, – она наклонилась к

Роланду, похлопала по колену, подчеркивая смысл сказанного. – Ты это понимаешь?

Тишина воцарилась на заднем крыльце. В загоне продолжали мычать обреченные на смерть бычки. Из кухни доносился мальчишечий смех, вызванный какой-то фразой Энди.

Эйзенхарт поник головой. Роланд видел только седину усов, но, и не глядя ему в лицо мог сказать, что ранчер или плачет, или изо всех сил старается сдержать слезы.

– Только не думай, что я хотела чем-то укорить тебя, – Маргарет с бесконечной нежностью погладила плечо мужа. – И они иногда возвращаются, ага, чего не случается с мертвыми, кроме как в снах. Но они еще не такие взрослые, чтобы не скучать по матери и обойтись без вопросов к отцу. И, тем не менее, ушли. Эта цена безопасности их детей, как ты должен понимать, – она смотрела на Эйзенхарта, одна рука лежала на его плече, вторая пряталась под фартуком. – А теперь скажи, как сильно ты на меня злишься, потому что я это вижу.

Эйзенхарт покачал головой.

– Не злюсь, – ответил он сдавленным голосом.

– Так, может, ты передумал?

Эйзенхарт вновь покачал головой.

– Старый упрямец, – в голосе слышалась любовь. – Ничем тебя не переубедишь, и мы все говорим, спасибо тебе.

– Я об этом думаю, – голову он по-прежнему не поднимал. – Все еще думаю, и это больше, чем я сам от себя ожидал… обычно сразу принимаю решение, и никогда его не меняю, – он посмотрел на стрелка. – Роланд, как я понимаю, в лесу юный Джейк показал Оуверхолсеру и остальным, как надо стрелять пулями. Может, мы тоже сможем тебе кое-что показать, даже удивить. Магги, пойди в дом и принеси свою орису.

– Нет нужды, – Маргарет наконец-то вытащила правую руку из-под фартука. – Я ее уже принесла, вот она.

Эту тарелку могли бы узнать и Детта, и Миа, синюю тарелку, с затейливой вязью по периметру. Присмотревшись, Роланд увидел, что вязь эта – молодые ростки риса. Когда сэй Эйзенхарт постучал по тарелке костяшками пальцем, она зазвенела. Роланд уже понял, что изготовлена она не из фарфора. Тогда, из стекла? Какого-то особого стекла?

Он протянул руку с уважительным видом человека, разбирающегося в оружии и знающего, как с ним обращаться. Маргарет замялась, прикусила губу. Роланд потянулся к кобуре, ремень с ней он надел еще до ленча на лужайке у церкви, вытащил револьвер. Протянул ей, рукояткой вперед.

• – Нет, – выдохнула она. – Не надо мне предлагать в залог стрелялку, Роланд. Полагаю, если Воун приглашает тебя в дом, я могу доверить тебе мою орису. Только будь осторожен, а не то останешься еще без одного пальца, а я думаю, что они тебе дороги. Двух на правой руке ты уже лишился.

Одного взгляда на синюю тарелку, орису Маргарет, хватило, чтобы Роланд оценил мудрость предупреждения. И одновременно почувствовал, как разгорается искорка надежды. Давно уже он не видел нового достойного оружия, а такое никогда ему не встречалось.

Тарелку сделали не из стекла – металла, легкого и прочного сплава. Размером она ничем не отличалась от обычной обеденной тарелки, диаметром в фут, может, чуть больше. На трех четвертях периметра кромка остротой не уступала бритве.

– Всегда понятно, где можно ухватиться за тарелку, даже если ты торопишься, – сказала Маргарет. – Потому что, сам видишь…

– Вижу, – в голосе Роланда слышалось восхищение. Два ростка риса перекрещивались, образую букву Высокого Слога Zn, которая несла в себе два понятия: zi (вечное) и настоящее. Именно в месте перекреста, а найти его мог только очень острый глаз, кромка была не только матовой, но и более толстой, и не грозила отсечь палец или разрезать руку. Именно за это место и ухватывалась ориса.

Роланд перевернул тарелку. На донышке, по центру, увидел маленький выступ. Джейку выступ этот напомнил бы точилку для карандашей, какую он носил в кармане в первом классе. Роланд никогда в жизни не точилки для карандашей, поэтому в выступе он уловил некую схожесть с коконом, из которого вылупилось какое-то насекомое.

– Он издает свист при полете орисы, понимаешь, – Маргарет видела искреннее восхищение Роланда и реагировала на него: щеки разрумянились, глаза заблестели.

– Другого назначения у него нет?

– Нет, – ответила она. – Но ориса должна лететь со свистом, как и в легенде, не так ли?

Роланд кивнул. Естественно, только так и не иначе.

– Сестры Орисы, – продолжила Маргарет, – это группа женщин. Которым нравится помогать другим…

– И сплетничать о других, – пробурчал Эйзенхарт, но очень уж доброжелательно.

– Ага, и это тоже, – признала она.

Они готовили угощение на поминки и праздники (именно сестры накрывали столы в Павильоне прошлым вечером). Если у кого-то сгорал дом или чью-то ферму затапливало при разливе Девар-Тете, сестры организовывали сбор помощи. Они же поддерживали чистоту и порядок в Павильоне и городском Зале собраний. Устраивали танцы для молодежи и следили за соблюдением приличий. Богатые люди (вроде Тука), иногда нанимали их для проведения свадебных церемоний, и такие свадьбы, будьте уверены, оставались в памяти жителей Кальи на долгие месяцы. В своем кругу они, конечно же, сплетничали, она этого не отрицала, а также играли в карты, «очки», «замки».

– И вы бросаете тарелку, – добавил Роланд.

– Ага, – кивнула она, – но ты должен понимать, что мы это делаем только для развлечения. Охота – мужская работа, и они отлично управляются с арбалетом, – она вновь гладила мужа по плечу, на этот раз, как показалось Роланду, более нервно. Он также подумал, если бы мы мужчины отлично управлялись с арбалетом, она бы не принесла бы с собой это смертоносное оружие. И Эйзенхарт этого бы не одобрил.

Роланд открыл табачный кисет, достал одну из оберток кукурузного початка, которые дала ему Розалита, подбросил ее и подставил кромку тарелки. Мгновением позже обертка разделилась на две половинки, которые и упали на крыльцо. «Только для развлечения», – Роланд повторил про себя слова Маргарет и едва сдержал улыбку.

– Что это за металл? – спросил он. – Ты знаешь?

Брови Маргарет чуть поднялись, она, похоже, не ожидала такого вопроса, но ответила.

– Из титана, по словам Энди. Тарелки привозят из одного старого заводского здания, на далеком севере, в Калье Сен Че. Там много руин. Сама я в тех краях никогда не была, но слышала много историй. В основном, страшных.

Роланд кивнул.

– И эти тарелки… как они изготавливаются? Их делает Энди?

Она покачала головой.

– Он не может или не хочет. Точно сказать не могу. Их изготавливают женщины Кальи Сен Че, а потом рассылают по всем Кальям. До Кальи Дивайн на дальнем юге.

– Их изготовляют женщины, – повторил Роланд. – Женщины.

– Где-то есть машина, которая их изготавливает, вот и все, – вмешался Эйзенхарт. Роланда позабавил его тон, в котором слышалась обида. – А от женщин требуется лишь нажимать на кнопку.

Маргарет с улыбкой смотрела на него, не произнося ни слова. Может, она и не знала, как изготавливаются тарелки, но ей было доподлинно известно, что необходимо для сохранения мира в семье.

– Значит, Сестры есть в каждом городке Дуги, с севера до юга, – уточнил Роланд. – И все они могут бросать тарелки.