Чтение онлайн

Алиса задрожала от злости и беспомощности. Нужно было позволить Другу взять ситуацию полностью в свои руки.

— Черт бы его побрал, — выругался Друг. — Только попробуй пискнуть и выдать нас.

Алиса заскрежетала зубами, сдерживая стон после нового удара. Ей казалось, что внутри живота что-то лопнуло, и она отчаянно поползла в сторону, спиной вперед, пока не уперлась ей в стул. Алиса поднялась так быстро, как только могла, вцепившись в треклятый стул — единственную опору. А затем, когда Горошек подошел к ним угрожающе близко, обрушила его бандиту на голову из всех оставшихся сил. В этот раз громила пошатнулся и не смог удержаться на ногах, упав спиной в грязь.

Друг взял левой рукой стакан с каким-то дешевым пойлом с соседнего стола, а Алиса повела их к Горошку и села тому на грудь.

— Сначала обеззаразим, — заурчал Друг, и вылил алкоголь на лицо мужчины, а затем замахнулся, чтобы разбить стакан тому об голову.

— Угомонись, — мужской голос остановил его. — Я записал заказ на твой счет.

— Повезло, — Друг выпустил стакан из рук и тот разбился возле уха Горошка. — В следующий раз бармен не заступится за него.

Алиса кивнула. Бармен был хранителем Притона Гончих, и его слово было решающим в любом конфликте. Только новенького бармена Алиса видела впервые, когда на негнущихся ногах подошла к барной стойке.

Налить чего-нибудь? — голос мужчины был сиплым, прокуренным. Короткие волосы были настолько бесцветными, что казалось он был вовсе лысым, а глаза напоминали два острых кинжала. — Если что, я Дмитрий, — он протянул Алисе салфетку, видимо, для того, чтобы стереть кровь с перчаток. Но она лишь прыснула от такого благородства и направилась к выходу, где забрала плащ у заплаканной Мэди.

Дождевые капли падали с облезлого козырька и били по воспаленному разуму, длинными и склизкими червями ползли по щекам. Он облокотился об влажную деревянную стену старого здания, от которого несло плесенью. Влага лишь усиливала вонь. В первые дни Дмитрий задыхался здесь и подумывал найти иное жилье, нору, в которую бы мог забиться достаточно надолго, а самое главное — глубоко. «— Однако, все было лучше, — в конце концов, решал он. — Тепла тюремной камеры.»

Дмитрий залез во внутренний карман куртки цвета хаки и зашипел от боли, едва коснувшись сломанных ребер. Да, «подарок» от сокамерников уже практически зажил, благодаря местному полевому доктору, но время от времени все же давал о себе знать. Мужчина аккуратно вытянул смятую пачку сигарет, стараясь не делать лишних движений. Губами он выудил одну из них, а затем поджег, прикрывая огонек от дождя, который наконец-то решил хоть немного стихнуть.

Первая же затяжка погрузила его в легкую негу. Он не совсем понимал, был ли то эффект сигареты или новых препаратов, которыми с ним из добрых побуждений поделился старик. Но было приятно расслабиться хоть на мгновение. Забыть о пяти годах, полных одними кровожадными мыслями о мести. Каждую секунду в его голове набатом звучало лишь одно имя. Имя ублюдка, который лишил его жизни, повесил на него клеймо убийцы, одарил его пятью годами ненависти, и лишь этот гнев все еще держал Дмитрия наплаву.

Лишь желание вырезать кишки бывшего товарища и натянуть их на скрипку, после чего сыграть оду над его надгробием, помогло ему вытерпеть все побои в тюрьме, откинуть подальше попытки суицида. Ему стоило убить Дмитрия, ибо тот никогда не сдастся первым. Он найдет своего друга и сделает то, что он должен был совершить в ту ночь. Тогда бы была действительно веская причина для его ареста. А теперь он считается убийцей собственной жены и племянницы.

***

— Я тебя лечу, а ты себя калечишь, — проворчал старик, перебирая яркие склянки в ящике. Никакой врачебной формы, никакой красной ленты с лилией на плече. Только серый свитер в бесчисленных разноцветных заплатках, да замызганная тряпица, повязанная на правом глазу.

— Это всего лишь ожог, — отмахнулся Дмитрий. — Не уследил.

— А потом что? Уснешь с сигаретой и подпалишь здесь вообще все? — Врач достал темно-зеленую баночку, закупоренную резиновой крышкой. — Ты у стражей порядка под прицелом, не забывай.

— А это здесь при чем? — Кушетка под весом Дмитрия немного просела, когда тот с тяжелым вздохом завалился на нее.

— Просто не забывай. Твоих товарищей отправили на Границу, а тебя амнистировали за более тяжкое преступление. Подобное не забывается, — старик подкатил кресло на колесиках поближе к кушетке.

— Они мне не товарищи, — недовольство из голоса Дмитрия уже давно улетучилось. Он хранил свою ненависть для одного человека. Он укутывал ее в яростные шелка, лелеял и убаюкивал, пел самые сладкие песенки, взращивая ту с каждым днем. Тюремные крысы, ныне покойные, не стоили и капли его злости.

— А мои сгинули там, — старец принялся вытаскивать инструменты из эмалированного тазика и протирать их белоснежным полотенцем.

— Ты говорил, что их не довезли до Границы, — подловил того Дмитрий.

— Им свезло, если это так. Любая смерть лучше того, что творится на Границе.

— Что такого на самом деле сделали полевые врачи, что вас всех отправили к Границе? — Поинтересовался вновь Дмитрий. Он задавал этот вопрос уже пятый, если не десятый, раз, но так и не получил ответ. Оправдание, данное королем, не устроило Дмитрия даже в те времена, когда ему было только семнадцать лет, а его лучший друг потерял отца из-за ссылки полевых врачей.

— Увидели то, что не должны были, — мужчина откупорил ту темную баночку. Из нее несло словно из маленькой конюшни. Дмитрий долгое время прожил на ферме и знал, что это такое. До того, как попасть в тюремные казематы, он частенько захаживал на ферму к родственникам и помогал с лошадьми.

— Один хороший человек попал в самое пекло. Вот мне и интересно, — Дмитрий прикусил язык, когда врач накрыл ожог бинтом с той вонючей мазью. Мужчину каждый раз коробило, когда дело касалось всяких лечебных примочек. Сильную боль он мог выстоять, но это легкое пощипывание, переходящее в зуд, было гораздо страшнее…

— Благодари Истинных Богов и Всевышних за то, что они наградили тебя неведением. Тогда бы тебе не повезло, как в этот раз.

— Думаю, что как раз наоборот. Другой бы человек поступил иначе, будь над ним занесена та суровая рука, — Дмитрий выдохнул, присев, и начал разглядывать желтоватый бинт. Мазь была очень едкой.

— Угли прошлого без толку ворошить, — старик проследил за взглядом своего каждодневного пациента. — Алхимики завезли. Попользуешься несколько дней – и следа не останется.

— Ты веришь, что это алхимики? От кланов уже ничего не осталось…

— Я их видел, — мрачно произнес врач, закрывая баночку. — А тебе пора бы задуматься о работенке, да и о том, как бы отсюда поскорее свалить. Мамаша не любит особого внимания к своей берлоге.

— Да, я уже думал об этом, — Дмитрий почесал затылок. — Но с таким «распрекрасным» досье меня никто не возьмет.