Чтение онлайн

Шэнь Юэ замер. Его тонкие пальцы задумчиво скользнули по нефритовому кольцу на большом пальце. Ночной гость в стане врага - это всегда клинок, занесенный в темноте. Каган мог передумать и прислать убийц. Или кто-то из пьяных вождей решил прославиться, принеся повелителю голову южанина.

Шэнь Юэ недолго размышлял. Он лишь пожал плечами, облаченными в тончайший ночной шелк. Все его путешествие за Великую Стену было прыжком в пасть дракона. Перед тем как отправиться на север, он попрощался с женами, поклонился табличкам предков и оставил подробное завещание. Человеку, который уже мысленно похоронил себя ради Императора, нечего бояться ночных шорохов.

– Впусти его, - спокойно велел генерал.
– А сами выйдите.

Слуги бесшумно удалились. В шатер шагнул человек. Он был облачен в грубый кожаный панцирь и темный плащ, скрывавший фигуру. Но главное - нижнюю половину его лица закрывала глухая маска из вареной кожи, оставляя видимыми лишь два горящих, как у загнанного волка, глаза. Это был Бумын.

Тюркский вождь не стал утруждать себя поклонами.

– Я знаю, кто ты, Шэнь Юэ, - произнес он.
– Я знаю, что ты пришел от Императора Лян. И я знаю, зачем Каган принимал тебя сегодня в своем шатре.

На лице южанина не дрогнул ни один мускул. Он даже не потянулся к мечу, лежавшему на низком столике.

– Откуда?
– хладнокровно, почти со скукой поинтересовался китаец.

– У меня есть свои способы видеть в темноте и слышать сквозь войлок, - так же спокойно ответил Бумын, делая шаг ближе к свету масляной лампы.
– И я считаю своим долгом предупредить господина посла. Вы идете в ловушку. Каган задумал предательство.

Шэнь Юэ слегка склонил голову набок, призывая гостя продолжать.

– Он не собирается воевать с Империей Вэй, - жестко, рубя слова, сказал тюрк.
– Весь этот курултай, эти тумены, эти крики о Небесном Мандате - пыль в глаза. Каган уже заключил тайный союз с вэйским узурпатором. Когда армии Севера встретятся на берегах Желтой Реки, они не скрестят клинки. Они соединятся. И всей своей неисчислимой массой они обрушатся на юг, на вашу Империю Лян, чтобы стереть ее в порошок. Вас раздавят прежде, чем вы успеете обнажить мечи.

В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием фитиля. Шэнь Юэ внимательно разглядывал варвара, оценивая его стойку, голос, скрытую ярость.

– Красивая сказка, - наконец произнес посол, и на его губах заиграла снисходительная улыбка.
– Но ответь мне, северянин... Почему я должен верить человеку, который прячется в ночи, боится показать свое лицо и не называет имени?

Бумын выдержал этот препарирующий взгляд.

– Я прячу лицо, потому что мне есть что терять в этой проклятой степи, - глухо ответил он.
– Если Каган узнает, что я здесь, моя голова украсит его копье еще до рассвета.

– Допустим, - мягко согласился Шэнь Юэ, поправляя рукав.
– Но какова твоя выгода в этом деле? Зачем тебе рисковать жизнью ради южного соседа? Какой награды ты хочешь от Империи Лян? Золота? Шелка? Титула?

Глаза под кожаной маской сузились. В них полыхнула такая первобытная, концентрированная ненависть, что пламя лампы, казалось, на мгновение потускнело. И в этой ненависти не было ни капли фальши - в кои-то веки Бумыну не нужно было притворяться и играть роль покорного вассала.

– Я ненавижу Кагана, - прошипел вождь тюрок, и каждое слово сочилось ядом. Он не сказал ни слова о жужанях в целом, не упомянул ни саму Империю, ни ее народ. Его врагом был конкретный человек на троне.
– Я желаю ему смерти и позора. Его поражение будет для меня лучшей и единственной наградой.

Не добавляя больше ни слова, Бумын резко развернулся. Его плащ взметнулся, и тюркский вождь исчез в ночи так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь легкий запах оружейного масла и степной пыли.

Шэнь Юэ остался один. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя на колышущийся полог шатра.

Дикий варвар мог говорить правду. Вполне в духе старого степного тигра было бы заключить союз с вечным врагом, чтобы сокрушить богатый Юг. Но варвар мог и лгать, преследуя свои, понятные только ему интриги. Возможно, это была проверка самого Кагана. Возможно - происки обиженного вождя, желающего расстроить поход.

Посол Лян медленно поднялся, погасил масляную лампу и потянулся. Затем он просто пожал плечами, скинул халат и лег на походную постель.

Правду ли сказал загадочный гость или солгал - это не имело ровным счетом никакого значения. Император Лян, восседающий на Драконьем Троне в Цзянькане, в своей бесконечной, почти божественной мудрости, давно предусмотрел все варианты на этой шахматной доске. И предательство Севера было лишь одним из ожидаемых ходов.

Шэнь Юэ закрыл глаза. Завтра его ждал долгий путь домой. Сон его был крепким и спокойным.

Предрассветный час в Великой Степи - время, когда ночные демоны уже прячутся по норам, а дневные боги еще не проснулись. Холод пробирал до костей. Алтын, накинув поверх обнаженных плеч тяжелый волчий мех, выскользнула из удушающей жары шатра. Ей не спалось. Тело ныло от жестоких, истощающих ласк Юньхунь, а разум метался в лихорадочном бреду.

Она глубоко вдохнула ледяной воздух, пытаясь остудить горящие щеки, когда от стоящей рядом коновязи отделилась тень.

Алтын вздрогнула, но крик застрял в горле. В тусклом свете угасающих звезд она узнала этот хищный, угловатый силуэт. Это была не безымянная рабыня. Это был сам Бумын.

Она потеряла дар речи. Губы беззвучно зашевелились, пытаясь выдавить хоть звук, но Бумын истолковал ее оцепенение по-своему. В его глазах блеснуло самодовольное превосходство.

– Я знаю, что ты рада меня видеть, жена, - жестко прошептал он, шагнув вплотную к ней. От него пахло костром и лошадиным потом.
– Но сейчас не время для нежностей. Настал час истины. Мы готовы восстать.

Он резким движением выхватил из-под плаща кинжал и вложил его в дрожащую руку Алтын. Оружие было непривычно легким. Алтын плохо разбиралась в клинках, поэтому не заметила ни изящной бронзовой гарды, ни рукояти, обмотанной алым южным шелком - кинжал был сработан мастерами Империи Лян, а Бумын час назад украл его в палатке посла. Для нее это был просто кусок смертоносной стали.

– Вернись в шатер, - приказал Бумын, и его голос лязгнул, как металл о камень.
– Убей мальчишку. Перережь горло этому Чинуню. Прямо сейчас. Это послужит сигналом.