Чтение онлайн

Прежде, чем я успела что-то сделать, по телу прокатилась волна боли, вызванная противоестественным превращением, а запястье плотно обхватил браслет. Перед тем, как погрузиться во тьму, я успела заметить стоящую передо мной девушку и подумала, что схожу с ума.

— Мама, а как называется этот цветок? — спросила я, сидя на плетёном кресле и болтая в воздухе ногами.

— Гиацинт, — с улыбкой отозвалась та, перевязывая лентой несколько стеблей. — А вон там — орхидеи. Сейчас закончим составление букетов и будем их пересаживать.

Светлую комнату заливал солнечный свет, на столе стояла вазочка с душистой спелой клубникой. Крупные красные ягоды так и притягивали мой взгляд, но я терпеливо ждала скорого обеда, чтобы после сполна насладиться их сладким вкусом.

— А папа скоро придёт? — отведя глаза от желанного лакомства, я принялась перебирать лежащие рядом бутоны.

— Скоро, — мама легонько щёлкнула меня по носу. — Дела уладит и придёт.

Я продолжала болтать ногами и беззубо улыбаться, щурясь от яркого света. Сидеть напротив окна и смотреть на улицу было здорово! Небо такое голубое-голубое, чистое-чистое, как одна из красок, которые мне позавчера подарил папа. А сегодня я взяла и потеряла один тюбик — нигде найти не могла. Наверное, папа будет ругаться…хотя, нет. Не будет. Он у меня добрый.

— Мама…, - позвала я и осеклась, обнаружив, что в комнате нахожусь одна.

Вместе с мамой исчезли цветы, оставив после себя одинокий зелёный листик. Исчезла клубника, и аромат её больше не щекотал нос. Вскоре исчезли и окно, и кусочек неба, и стол. Я осталась совсем одна, сидящей на стуле среди пугающей белизны. Ноги уже доставали до пола, с волос исчезли бантики, а детский костюмчик сменился потёртым старым платьем.

Вскоре ушла и белизна, отдав меня во власть ночи. Вокруг что-то шумело, раздавались голоса и странный смех, кто-то протягивал ко мне руки, которых я не могла видеть, но всё же чувствовала их приближение.

Голос турьера Весборта прерывался голосом Ардена; того, в свою очередь, прерывал Рэй. Я хотела позвать их, но язык онемел, а тело налилось свинцом, не позволяя оторваться от стула.

Рассеявшаяся тьма явила облик старой ичши, читающей маленькую чёрную книжку. Где-то звенела монетка, катясь по тротуару в сторону заброшенного дома. Мелькали и тут же исчезали разноцветные юбки Рады, маленькая Шанта тащила из кафе тяжёлую корзину, доверху наполненную вкусностями…

Трещал синематограф, на меня с огромной скоростью нёсся трамвай, и я сидела уже не на стуле, а в кресле, окружённая такими же желающими посмотреть кино. Но они были тёмными, безликими, словно призраки или тени, не имеющие сути.

Я то падала, то взлетала, бежала и сидела, не в силах двинуться с места. Вокруг кружился мир, лишь отдалённо похожий на настоящий и наполненный необъяснимым страхом. Из него не вырваться, не убежать, только смотреть бесконечный фильм, пытаться кричать и снова бежать, лететь, бежать…

Очнувшись в просторной светлой комнате, я подумала, что всё ещё сплю. Хотя, вернее сказать, сперва мне было и вовсе сложно осознать саму себя.

Где я? Кто я? Что происходит?

Присев на кровати, поморщилась и обхватила голову руками, едва ими управляя. Способность координировать движения возвратилась лишь через несколько минут. Через столько же прекратилось головокружение, а вот слабость всё равно осталась.

Обведя взглядом помещение, я отметила высокие потолки, пастельные тона и дорогую мебель. На изящной прикроватной тумбочке стояли какие-то пузырьки, лежали пучки трав и порошки. Должно быть, медикаменты.

С трудом поднявшись на ноги, я, пошатываясь, подошла к окну. Попутно отметила, что одета в свободную белую сорочку, сшитую из явно недешёвого материала. Отодвинув тонкий полупрозрачный тюль, я выглянула на улицу и обомлела. Представший взору пейзаж был мне хорошо знаком. Аккуратный сад с ухоженными клумбами и идеально подстриженными кустами, изящные фонтаны и посыпанные гравием тропинки — всё это я уже видела. В кинотеатре, во время просмотра кинофильма.

Отцепив пальцы, сжимающие тюль, я замерла, не сводя глаз с замкового сада. Вот и она — золотая клетка во всей своей красе, где шум прекрасных фонтанов с кристально чистой водой звучит как издевательство. Высоко в небе пролетела птица, и в её вольном крике мне так же почудились издёвка и насмешка.

Отойдя от окна, я вернулась к кровати и, медленно на неё опустившись, снова обхватила голову руками. Сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, и пыталась хотя бы что-то понять. Воспоминания возвращались медленно. Будучи обрывочными, они с трудом складывались в единую картинку.

Когда всё встало на свои места, меня больше прочего волновали два вопроса. Первый — что сейчас с остальными? Второй — перед тем, как потерять сознание, я действительно видела Тильду, или это игра воспалившегося от стресса воображения?

Ответа на первый я знать не могла, а на второй просто не находила. Совсем не была уверена, что образ поварихи из детдома не был одним из моих последних кошмаров.

А вообще, сколько времени прошло с тех пор? Как долго я здесь нахожусь?

Не имела ни малейшего представления, почему реагировала на всё довольно спокойно, но отсутствию каких-либо эмоций была рада.

Усилием воли заставив себя подняться, я принялась обыскивать комнату на предмет календаря или чего-то подобного. Вариант постучать в дверь и кого-нибудь позвать решила отложить, не зная, чего ожидать от стражи или других местных обитателей.

Однако стучать и не пришлось. Как раз в тот момент, когда я заглядывала в очередной ящик, дверь отворилась, и в комнату вошёл мужчина, облачённый в форменный белый халат. Обнаружив, что я стою на ногах, он незамедлительно приблизился и, взяв меня под руку, проговорил:

— Вам необходим постельный режим и покой. После случившегося организму требуется восстановиться.

Руку я выдернула и до кровати дошла сама, но ложиться не стала. Вместо этого присела на край и, в упор посмотрев на лекаря, спросила:

— Какой сейчас день?

— Вторник, — отозвался тот, разводя водой один из порошков.

— Число?

— Двадцать четвёртое.

Выходит, прошло всего два дня. Хотя, какое «всего»? Целых два, которые я бессознательно пролежала в постели! И одним высшим силам известно, что случилось за это время.

— Кроме мне в замок…, - я запнулась, силясь подобрать подходящее выражение. — Доставили кого-нибудь?

Лекарь набирал лекарство в шприц и, не отрываясь от своего занятия, ответил:

— Мне ничего об этом не известно.

Я чувствовала, что его слова были ложью, а он знал, что я это понимаю. Остатки заторможенности слетели, и я одним взмахом руки сбросила пробирки, стоящие на тумбочке. Со звоном ударившись о пол, они разлетелись на множество осколков, окропив паркет полупрозрачными разноцветными каплями налитых в них жидкостей.