Чтение онлайн

Я же не стал ждать атаки стаи, а ринулся к ближайшим кустам.

На этот раз волчара не успел среагировать, и уже я неожиданно выпрыгнул перед ним и одним коротким ударом в уязвимый нос, прикончил серого.

В этот момент стая осознала происходящее и скопом накинулась на меня.

«Ох, всю ночь вас таскать, — подумал я. — По одному долго будет, надо хотя бы по парочке за раз».

Когда сразу пятеро ринулись в мою сторону, время будто замедлилось. Движения волков казались неуклюжими, а мои наоборот — невероятно быстрыми. Поэтому разобраться с напавшими, а потом и с остатками стаи, проблем не составило. Хрустели и ломались кости под моими стремительными ударами, скулили и рычали хищники.

Когда враги закончились, странное состояние тоже отступило, оставив после себя головокружение и тошноту.

— Ну, как? — раздался рядом голос Багратиона.

— Что-то мне не хорошо, — я опёрся о рядом стоящее дерево.

— Конечно, — уверенно кивнул он. — Ты же только что использовал разгон сознания. Сейчас ещё и боль придёт, — он гадко улыбнулся в бороду.

— Ну а как без боли-то? — скривился я, подавляя волей тошноту.

— Вся жизнь боль, — философски кивнул Багратион. — Рождаемся, живём и умираем с ней.

Пророчество Багратиона сбылось, но благо ненадолго. Мир сделал ещё один оборот, виски сжало и сознание погасло.

Дуремар, как называли его братья крови из мотоциклетной банды, скрывался. Невероятным чутьём он понял, что за дверью, прикидываясь соседкой, стоит кто-то из стражи.

Уход через окно, где его уже ждали, выстрел в грудь молодому стражнику и бегство.

Он бежал и бежал, избегая людных мест, пока не добрался до тайги. Изнеможденный и голодный, он ощутил в себе инстинкты, которых не замечал никогда.

Голод отступил, а на его место пришли ярость и жажда охоты.

И Дуремар отдался этому первобытному и безжалостному порыву.

Он выслеживал, убивал, выпивал кровь и поглощал мясо, а потом встретился со стаей волков.

Громадный чёрный с белым пятном на шее волк с красными глазами узрел в нем собрата, и Дуремар присоединился к стае необычных хищников, которые все как один были куда больше виденных в зоопарке сородичей.

Он разделил их несложный быт, состоящий из бесконечной охоты, делёжки добычи, редких игр и сна. А потом вожак отвёл его в странное место, где был странный воздух.

Дуремар вошёл в искажение и упал на колени схватившись за голову. Мыслеобразы стаи потекли в его разум, и он увидел нечто, что повергло его в шок.

Светловолосый парень, худой как щепка, убивает его братьев-байкеров.

Дуремар тогда не смог поехать с братьями по крови из-за работы и надеялся нагнать позже. Его мотоцикл был наготове, но он не успел.

Дуремар смотрел и не верил! Почти все были мертвы, а те, кто выжили, оказались связаны. Всё это он видел разными глазами собратьев, с кем его связывали пролитые реки крови.

Он не считал сколько раз умер за сегодня, пока наблюдал за неуловимыми движениями парня, но, когда видение испарилось, будто ничего и не было, он помотал головой и поднял глаза, в которых плескались океаны ярости. Он разорвёт глотку ублюдка собственными клыками.

Рядом рыкнул вожак и перед глазами Дуремара поплыли новые образы — убиваемых волков. Точно так же, как и братьев-байкеров светловолосый убивал братьев-волков.

«Эта тварь убивает моих новых собратьев!» — подумал Дуремар и утробно зарычал.

После того, как я впервые применил разгон сознания, Багратион начал обучать меня воинским техникам. И каждый раз это сопровождалось болезненными ощущениями либо в процессе, либо после применения. Аж бесит, но как говорит Багратион: «Таков путь к силе», а мне иногда казалось, что он просто садист и есть более гуманные способы получения желаемого результата.

Но что есть, то есть.

Дни сменяли друг друга в бесконечном однообразном хороводе, состоящем из тренировок, охоты на волков и кратких промежутков отдыха.

И вот в один из таких светлых моментов меня пригласили на свадьбу на Кордон!

Сердце уколола ревность, что это Аглая решила выйти замуж, но, когда Егорыч назвал виновников торжества, то смог знатно меня удивить.

— Егерь наш, Семён Николаевич, жениться решил под старость лет. Они с Надеждой уже как двадцать лет вместе живут, и тут решили узаконить отношения.

Поэтому отправился я на деревенскую свадьбу с лёгким сердцем, отчего становилось не по себе. Я ведь женатый человек, а тут какая-то ревность, да ещё и к несовершеннолетней! А всё организм молодой, будь он неладен!

Но как бы то ни было, Аглая внешне не выглядела юной нимфеткой, и глаз определял не меньше восемнадцати. Возможно, у неё уже скоро день рождения, поэтому такой диссонанс.

Праздник организовали просто отлично. Длинные столы со скамьями, арка для новобрачных, украшенная цветами, и баянист, что всё мероприятие живо играл разные мелодии навсе случаи жизни, от весёлых до трагичных, под которые женщины пели и плакали.

Меня пытались затянуть в самую гущу праздника, наливая из большой прозрачной бутыли мутную жидкость. Я же отказывался, ссылаясь на строгую диету и тренировки с Багратионом. Наставника деревенские уважали и тут же теряли ко мне всякий интерес.

Но по ходу празднества они, будучи уже сильно навеселе, вновь пытались сообразить со мной на троих или четверых. И когда я в очередной раз отказался, услышал:

— Не уважаешь? Брезгуешь?

Я вздохнул и увернулся от крайне медленного удара.

— Ты чё? Совсем охамел? — подошёл к драчуну знакомый по ночному приключению с байкерами мужик.

— Да он нас за людей не держит! — заплетаясь языком, промямлил тот, кто ещё мгновение назад пылал энтузиазмом.

— Он мне дочь спас! И всю деревню заодно! — на этих словах пудовый кулак снёс со скамейки щуплого мужичка. А здоровяк обратился ко мне глубоким басом: — Ты его извини, он как выпьет, себя не помнит.

— Бывает и не такое, — пожал я плечами.

— И не такое… — с грустью повторил здоровяк и внезапно рухнул на колени, а из его глаз покатились крупные слёзы: — Прости что сразу не пришли! Спасибо тебе, спаситель, избавитель! Если бы не ты, то никого бы уже и в живых-то не было!

Музыка в этот момент затихла, а люди начали выражать мне благодарность!

— Заходи к нам в гости! — звали они.

— Мы отплатим добром! — говорили они.

Жители Кордона и их ближайшая родня благодарили, женщины плакали, в том числе и молодые.