Чтение онлайн

Одновременно сотрудники Бойко просмотрели запись с камеры наблюдения, установленной в холе, куда выходили двери из приемных генерального директора и его заместителей. В тот день Лиля покидала рабочее место несколько раз, но ни один посетитель не заходил в приемную в ее отсутствие. Получалось, что написать письмо могла только она сама.

Далее предстояло разобраться с отправкой факса. Выяснилось, что некоторые конфиденциальные документы менеджеры не доверяют секретарям и там же, на ресепшен, отсылают сами. Круг подозреваемых оказался шире, и Бойко необходимо было выяснить имена всех, кто работал с факсимильным аппаратом в тот день. Марине и Дине предстояла нелегкая задача – вспомнить все подробности вчерашнего дня.

Олег Иванович беседовал с обеими девушками одновременно, решив, что так дело пойдет быстрее. И действительно, вдвоем, помогая друг другу и дополняя, они перечислили всех, кто оставлял им документы для отправки, а кто из сотрудников отсылал сам, не прибегая к их услугам. Они вспомнили, когда это происходило, каково было содержание документов, и другие подробности.

Имени Лили в списке не оказалось, что озадачило Бойко. Как бы невзначай Олег Иванович поинтересовался, не отправляла ли и Ничипоренко каких-нибудь документов, и Марина ахнула:

– Странно, что вы спросили, ведь я о ней совершенно забыла. Наша венценосность тоже удостоила нас вчера своим посещением. Дина в это время ушла на обед, и в приемной сидела только я. Телефон, как назло, разрывался, будто в Смольном, и я с трудом успевала переключать звонки и записывать сообщения. Я видела, как Ничипоренко пришла и стала возиться рядом с факсом, видимо, что-то отправляла, но мне было не до нее, так что я даже не спросила, зачем ей наш аппарат. У нее же свой в приемной стоит. А что, надо было спросить?

– Нет-нет, Марина, все в порядке, – успокоил ее Олег Иванович. – Вы только вспомните, пожалуйста, она точно что-то отправляла или, может, просто стояла рядом?

Марина задумала, пытаясь припомнить то, что видела лишь краем глаза.

– У нее в руках были какие-то бумаги, это точно… Да, я думаю, что она отправляла факсы. Я не видела, но характерные звуки факс-машины помню хорошо.

– А во сколько это было?

– Точное время я не знаю. Дина, помнишь, когда ты уходила на обед? Почему вы так подробно расспрашиваете? У нас что, перерасход бюджета на междугороднюю связь?

– Да нет, Марина, что вы. Обычная профилактическая проверка, только и всего, – уверил секретаршу Бойко и, выяснив у Дины время ее обеденного перерыва, очень довольный, удалился восвояси.

Олег Иванович перепроверил некоторые факты и, когда вся картина вчерашнего чепе окончательно сложилась, пошел с докладом к Остафьеву.

Случая отчет, Антон Александрович испытывал смешанные чувства. Он недолюбливал Ничипоренко и был бы рад избавиться от нее. Он понимал, что на роль информатора Лиля годилась идеально: она многое знала, могла читать его переписку, подслушивать разговоры. Все это было так, но что-то во всей истории ему не нравилось. Почему-то он не испытывал облегчения.

– Так каково ваше окончательное заключение? Она это или не она? – спросил Остафьев.

– Доказательства есть, но, чтобы подтвердить все окончательно, мне нужно поговорить с Ничипоренко. На эти действия мне требуется ваша санкция.

– Но вы уверены, что она не отопрется? Ведь когда Лиля отправляла письмо в лабораторию, она оставалась один на один с Мариной. Значит, будет слово одной из них против слова другой.

– У нас имеются записи камер наблюдения, где мы проследили весь ее маршрут из вашего кабинета в приемную офиса. Время, когда она туда вошла, а потом вышла, совпадает с тем, что называют секретари общей приемной. Так что вероятность ошибки чрезвычайно мала, и, чтобы свести ее к нулю, мне нужно с ней поговорить.

– Тогда действуйте! – благословил его Остафьев. – И не забудьте спросить, для кого она так старалась, чего от нас хочет ее дружок Роман и где его найти.

Через пару часов допрос был закончен, и Бойко снова явился с отчетом к Остафьеву.

– Это она, – начал он с порога. – Призналась во всем, кроме одного: не говорит, кому передавала информацию. Стоит как скала, об этом – ни слова.

– Что, совсем ни слова?

– Видно, сильно его боится. А может, наоборот, у них с Романом какой лямур-тужур, вот она его от нас и прячет. Я немного надавил, сказав, что за такие дела вы с ней либеральничать не станете, за разглашение коммерческой тайны отдадите под суд, но наверняка смягчитесь, если она поможет нам найти Романа. В ответ она скорчила такую гримасу, будто в первый раз в жизни услышала это имя. В общем, я и так ее крутил, и этак – молчит. Сильнее давить уже не могу, таких полномочий у меня нет. А вот если передать дело властям, да стимулировать их рвение, то после ночки в КПЗ она, может, и расскажет, кому родину продала.

– Нет-нет, сор из избы мы выносить не будем. Не хватает нам еще огласки, – возразил директор.

– Так что же с ней теперь делать?

– А что с ней еще делать, не пытать же? Увольнять! Но тихо, без скандала. И вот еще что, Олег Иваныч… Можем мы за ней немного последить? Она же наверняка сразу кинется звонить, докладывать. Все-таки провалился вражеский агент, есть что обсудить с хозяином.

– Конечно, можем. Я установлю за ней круглосуточное наблюдение, телефоны будут на прослушивании, так что все ее контакты мы быстро вычислим и поработаем с ними детально. Записную книжку из ее телефона мы уже переписали. С первого взгляда там ничего подозрительного, но весь список уже проверяем.

– Где она сейчас?

– Ждет у меня в отделе.

– Пусть еще немного посидит у вас, не надо ей теперь по офису гулять. А я попрошу Аношину выставить ее отсюда поскорее. Оформить документы и вышвырнуть, чтоб духу этой крысы у нас не осталось.

Ольга Владимировна справилась быстро, и вскоре все было кончено – двери уютного офиса «Бионик Фуд» закрылись за Лилей Ничипоренко навсегда.

В тот же день по настоянию Остафьева ее место заняла Дина. Молниеносная рокировка в приемной директора привлекла всеобщее внимание, многие из коллег заходили поздравить Дину с повышением. В ответ же она только усмехалась. Головокружительная карьера, ничего не скажешь. Из приемной на первом этаже переехать на второй. Глядишь, через полгода она переместится еще выше, в мансарду, где располагалось корпоративное кафе, – будет помогать буфетчице печатать меню. Ассистировать генеральному директору – это, конечно, не то же самое, что на автомате принимать звонки в приемной офиса, но все же совсем не к этому она стремилась.

Антон Александрович, напротив, был очень доволен. В ближнем круге он хотел иметь людей, которым без опасений мог доверить тылы, поэтому для него выбор Дины оказался вполне естественным. Чего нельзя было сказать об Аношиной. Она несказанно удивилась. Руководители компании всегда поручали подбор секретарей ей самой, доверяя ее чутью и профессионализму. Но в этот раз решение столь важного вопроса прошло без ее участия, Ольгу Владимировну просто поставили в известность. Такой шаг задел ее честолюбие и вызвал любопытство. Мало что в этой компании укрывалось от ее внимания, и она недоумевала: что могло связывать директора и ее сотрудницу, когда они успели так хорошо познакомиться и, наконец, как она могла не заметить этого раньше?

Перестановка, а главное, выбор новой кандидатуры удивили не только Аношину. Дина чувствовала недоумение коллег и не знала, как на него реагировать. Следовало ли ей как-то это объяснить или лучше было промолчать, предоставив им самим строить догадки? Да и как объяснить, ведь получалось, что она нарочно скомпрометировала Ничипоренко, чтобы занять освободившееся при директоре место. Хорошо, что о ее участии в деле знали только сам Остафьев да Бойко. Хотя от некоторых Олег Иванович, кажется, этого обстоятельства не скрывал. По крайней мере, его секретарь Елена Максимовна точно была посвящена в суть последних событий. Дина поняла это, как только та вошла в приемную директора и испытующе-строго на нее посмотрела.