Чтение онлайн

Фетр имел немалую популярность в Европе, незадолго до поездки попаданца в Созополь, к нему на приём прорвался шляпник из Германии, предложивший наладить выпуск этого материала и шляп из него при финансировании Москаля-чародея. Хотя выглядел проситель несколько странным, диковатым, новоявленный магнат согласился. За время командировки и болезни хозяина производство фетра наладили на той же его собственной мануфактуре, где валяли валенки. Была надежда, что склонные к понтам атаманы, не желающие походить на гречкосеев, на такую красоту купятся.

«Представляю, как смотрюсь со стороны. Помесь бульдога с носорогом — казацкие шаровары, вышиванка, кривая сабля при ковбойской шляпе и револьвере, ещё и проглядывающий сквозь сукно бронежилет. Попугай местного разлива, но… здесь и не такое носят, даже аристократы одеваются как павлины».

— Милая, уж извини, дела, постараюсь вернуться пораньше, действительно соскучился.

Москаль-чародей уже был в седле поданной ему вороной кабардинской кобылицы, за почти кошачью ловкость и изящество движений получившую имя Багира, когда супруга всполошившись, задержала его.

— Ой, забыла! Постойте, возьмите же подарок гетману, такую же шляпу.

Шустрая наперсница её, Гапка, быстро принесла круглую коробку из картона, перевязанную красивой ленточкой и подала её одному из сопровождавших везде характерника охранников.

Домчались лёгкой рысью до цели всего за несколько минут, заехали во двор с чёрного входа, с параллельной улицы, асфальтом не покрытой. Оставив охранников во дворе, где для их отдыха имелись предусмотрительно вкопанные скамейки, Аркадий проследовал во дворец в сопровождении того, кто нёс коробку с подарком. Никаких паролей или документов предъявлять не понадобилось, его здесь хорошо знали.

Поинтересовавшись где сейчас гетман, и получив ответ, что в малом приёмном покое, поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Там, у дверей стояли четверо из личной сотни Богдана, десятник, возглавлявший пост оказался знакомым.

— Доброго дня, Матвей, сообщи гетману, что я пришёл.

— И вам доброго дня. Проходите, пане Аркадию, он вас ждёт, — Матвей открыл двери и посторонился, жестом предлагая проходить.

Увидев входящих, Хмельницкий энергично встал, откатив любимое кресло на колёсиках — легко догадаться, чьего изобретения — вышел из-за стола. Вошедшие сняли головные уборы и поклонились. Попаданец кивком, сопровождающий почти поясным поклоном.

— Проходь, проходь, Аркадий. Да ты, погляжу, в обнове, раньше я у тебя таких шапок не видел.

Друзья обнялись, Богдан сделал шаг назад и с интересом рассматривал обнову в руке собеседника.

— Только-только научились их делать. Вот и тебе в подарок принёс. Кирилл, — обратился характерник к сопровождающему, — давай сюда коробку и иди к ребятам. Взяв коробку одной рукой, Аркадий другой повесил свою шляпу на вешалку, также собственной мебельной фабрики. Изделия у собравшихся в ней мастеров выходили далеко не такими изящными и красивыми, как у мебельщиков королевских дворов Европы, но по удобству не знали равных. Имперский посол закупил сразу два комплекта кабинета, гардероба и спальни, один сразу отправив в Вену.

Извлечённую из коробки шляпу всевластный диктатор немедленно водрузил на голову и подошёл к большому зеркалу на стене, посмотреть, как в ней выглядит. Смотрелся, кстати, несмотря на польского покроя одежду, хорошо. Умное жёсткое лицо его, с взглядом шерифа из какого-нибудь бандитского местечка, выглядело естественно в этой обнове. На свой известный портрет гетман походил очень мало — выглядел не уставшим от жизни толстяком, а крепким и опасным мужчиной, хоть и с некоторым избытком веса и густой сединой в усах.

— А ты знаешь, добра шапка.

— Вообще-то это шляпа, летом-то её куда лучше носить, чем казацкую шапку.

— Нехай буде шляпа, — не стал спорить Хмель, — Главное, що добра.

Хозяин кабинета ещё несколько секунд повертел головой перед зеркалом, потом вернулся за стол и положил обнову на него. Гость сел на стул напротив.

— Чего-то срочно звал? Я даже пожрать не успел, переоделся и сразу к тебе.

— Ничего, с голоду не помрёшь. Порадовать тебя хотел вестями, да посоветоваться.

— Радуй.

— От… — гетман покрутил головой, но произносить характеристику наглеца вслух не стал. Наедине Аркадий позволял себе много вольностей в общении, но пользу эти беседы приносили, а лизоблюдские восхваления диктатору успели надоесть. — Гишпанский король тебе орден пожаловал. И графский титул с имением, кажись, где-то в Португалии.

Знаменитый характерник растерялся, не врубаясь в услышанное. Сообщение о титуле и землях в неподконтрольной на данный момент королю провинции Аркадий пропустил мимо ушей (совершенно напрасно, Фердинанд вёл борьбу с мятежниками куда более решительно и удачно, чем покойный Филипп), но награждение «Золотым руном» его поразило не меньше, чем в своё время «Золотой шпорой».

— Постой, постой, в Испании ведь только один орден…

— Один, — явно наслаждался ситуацией Хмель. В общении этой пары куда чаще приходилось удивляться ему самому, реванш так сладок…

— Но «Золотое руно» дают только самым знатным, королям и высшим аристократам! [12]

— В твоё, как ты говорил, рабоче-крестьянское происхождение, не поверит и сельский дурень. А его величество Фердинанд совсем не дурень.

— Да я и не говорю, что он дурак! Но как обосновано награждение католическим властителем колдуна с края света? Который, кстати, в Испании ни разу не бывал и королю лично не известен. Когда такой орден вручают диктатору большой страны-союзницы, фактически некоронованному королю это — нормально. Но…

— Фарфоровый галеон вернулся с плаванья [13] . И серебряный флот прибыл в Кадис.

— Аааа… понятно.

Практически до двадцатого века суда, пересекавшие океаны несли огромные потери в экипажах из-за цинги, прежде всего и болезней распространявшихся крысами. Аркадий написал лично королю о возможности существенно снизить заболеваемость и смертность. Судя по такой реакции, к его советам прислушались. Для государства, раскинувшегося по берегам нескольких океанов, нововведение имело огромное значение.

В беседе наступила небольшая пауза. Попаданец привыкал к новому статусу, такое награждение автоматически приравнивало его к высшим грандам Испании. Ощущения, большей частью, нахлынули приятные, однако, вопреки мажору, вкралась и минорная мысль.

«Приятно-то оно… приятно, скрывать ни от кого не будем, от себя тем более, только зачем, спрашивается, несколько лет было путать следы и распространять разные маскирующие слухи? Сам ведь себе мишень на лбу нарисовал. Ну, разве что, дети получат немалый бонус, если меня шлёпнут. Князь империи, испанский граф, дворянин папского государства, просто богатый человек… звучит».