Чтение онлайн

— Юхим, чтоб его! — таки вернулся в мир мыслей и действий Аркадий. — И не в спец-костюме!

— А хто ж ще? Ну, я його! — поддержал собрата по цеху колдунов наказной атаман, имевший на время похода диктаторские полномочия. — Своими руками задавлю гада!

— Иван, нам туда без спец-костюмов нельзя!

В полном соответствии то ли с призывом, то ли с желанием сделать призывающему что-то нехорошее, баштарда подошла к берегу. Колдуны же, предварительно послав за чем-то своих джур, занялись стриптизом — прямо на глазах у всех, на палубе, принялись раздеваться. Вернувшийся в реальный мир попаданец, невольно слушал комментарии окружающих на это, ещё более неожиданное, чем чёрные флаги действо.

— Чого це они?

— А, наверное, чуму хотят запугать!

— Это как?

— Чего тут непонятного? Покажут старухе-чуме свои елдаки, она и уберётся отсюда подальше.

— Щоб баба, хоть какая старая, елдака испугалась — в жисть такое не поверю! — в диалог двух баритонов вмешался третий, басовитый, прокуренный голос.

— Это, смотря какой елдак! — не согласился выдвинувший теорию. — Если для неё слишком здоровый и толстый, старухе там может всё порвать. Тем более что кто там ту чуму обихаживал? Страшная же, боятся её все, может всё ещё в девках ходит и забоится.

Два знаменитых — причём, с жутковатым подтекстом, колдуна — один из которых имел право казнить здесь любого по прихоти, тихонько матерились себе под нос, но делали вид, что громко произносимых комментариев не слышат. Решившие немного приколоться над начальством сечевики были в своём праве. Любовь к шуткам и подколкам в пиратских братствах Северного Причерноморья цвела бурно вне зависимости от времени года, атаманы, не имевшие чувства юмора, часто переселялись на постоянное место жительства к морскому царю. Поэтому пришлось характерникам и большим начальникам делать вид, что оглохли и разоблачаться побыстрее. Спешка, как известно, хороша редко бывает, вот и у совершенно трезвых взрослых людей привычное разоблачение получалось не лучшим образом — то завязки не хотели развязываться, то пуговицы расстёгиваться.

— Глядите, как спешат! — поддержал тему визгливый, почти бабский тенорок. — Ох, и выдадут же они старухе…

— Ещё посмотрим, кто кого залюбит! — продолжал отстаивать своё мнение обладатель баса.

Тем временем саморазоблачение подошло к концу, сначала Иван, потом Аркадий скинули с себя всё, что бы начать надевать защитные костюмы, принесённые джурами.

— Не-е… такими, не то что чуму, а и обычную столетнюю бабку не испугать! — «разочаровался» самый активный комментатор.

— Да… сами вон, какие длинные, а елдаки… у любого коня намного больше!

— Ясное дело, — вмешался в разговор ещё кто-то, Аркадию было не до отслеживания зубоскалов, Иван же подчинённых знал как облупленных, но реагировать на хохмы не мог по политическим причинам. — Они не в корень, а колдунство пошли. Им колдунство куда нужнее, чем длинный конец!

— Это ты зря сказал, — опять не согласился бас. — Длинный конец любому мужику пригодится. Им и с чайки на ходу удобнее отливать.

Старательно не замечая развернувшуюся дискуссию, друзья поспешно облачились в эксклюзивную, произведённую пока только в трёх экземплярах, одежду, с разработкой которой для Нильской экспедиции также опоздали. Сшить успели всего несколько десятков, а пропитать верхний слой соком от давленых апельсиновых корок (пропитка убивала любое насекомое, пытающееся проткнуть такую ткань) смогли только три полосатых, как у зебр, комплекта штанов и курточек с капюшонами. Между двумя слоями плотного льняного полотна в них имелась прослойка из густой сети, блокирующая возможность укуса насекомым. Летающие же кровососы, как приходилось читать попаданцу в своё время, крайне неохотно садятся на полосатую поверхность.

С большим облегчением соскочив в спущенную с баштарды лодочку, друзья направились к встречающим.

«Остаётся надеяться, что Богун не привёл на берег покусанных блохами с чумных больных. Хоть и он наверняка не дурак и мои лекции об опасности эпидемий и борьбе с ними слушал, встреча у чёрных флагов… бодрит. Сюда бы адреналиновых наркоманов из двадцать первого века — вот уж получили бы острых ощущений… до полного к ним отвращения. С собой лукавить не будем, очко здорово и у меня играет, аж рулады выводит, в чужую б задницу эту «музыку». Я бы лучше в Чигирине на любимом диванчике, супер-пупер-хайтеке шестнадцатого века повалялся. Мария с ног сбилась, расширяя производство, а очередь на продукцию уже на три года вперёд расписана и растёт каждую неделю. Это-то при бессовестно задранной цене! В Германии за такие деньги поместье купить можно, но записываются люди, ждут, а уж интриг в этой очереди… куда там тому Версалю.

Кстати, только сейчас сообразил. В хохмочках над нами с Иваном, не проскользнуло ни единой нотки с намёком, что неплохо бы было не останавливаться, а дальше проследовать, к цели путешествия, на Нил. А что такое «Чёрная смерть» — здесь хорошо знают все. Плохой это конец для воина, не стыдный, но плохой. Всё-таки казаки — это не только пираты и алкоголики. Далеко — не только. Хотя… не без этого, чего уж».

Богун, наверняка догадываясь о тревогах новоприбывших, первым делом — после взаимного приветствия (Юхиму Васюринский, оскалившись, показал кулак), заверил их, что ни он, ни половина его войска с чумными больным контакта не имела. И не смог удержаться от вопроса по поводу необычной одежды характерников.

— Чого це вы полосати, як шершни? Аж в ушах гуде.

Выглядел знаменитый полководец измотанным до предела, в голосе его слышалась отсутствовавшая прежде хрипотца.

— Новая одежда для Африки, против летучих, ползучих и прыгающих кровососов, потом расскажу, зачем она такая. Сначала скажи, сколько казаков могли подцепить блох с больных чумой?

— Около двух с половиной тысяч, остальных я на сбор трофеев не пустил, заопасался ещё одной вылазки. Ну и сам остался за турками приглядывать.

— Повезло.

— Не без этого. Что за казак без удачи?

— Пудовую свечку потом в церкви поставьте. Воистину — Бог вас спас! — вклинился в разговор Васюринский, широко перекрестившийся при этом совете.

— Первым делом, сразу как доберёмся домой, — также перекрестился Богун. — И молитвы по усопшим от Чёрной смерти в монастыре закажем, денег не пожалеем. Только бы дожить до этого.

Паники в его голосе не было, но и оптимизма не слышалось, ни капли.

Иван наскоро прояснил подробности и время битвы. Не из пустого любопытства, они могли очень существенно повлиять на планы по ликвидации чумной опасности. Его догадка о ночном сражении подтвердилась. Относительно небольшое войско охраняло переправу с провокационными целями. Предусматривалось, что наиболее активные члены гарнизона не выдержат и организуют вылазку для добычи уже почти совсем отсутствующего в городе продовольствия.

Понимал ли это каймакам [23] Коджа Гази Сейди Ахмед-паша, возглавлявший город в отсутствие большей части оджака, ушедшего на восток Анатолии? Почти наверняка, он был опытным воином. Поэтому-то он и долгое время удерживался от атаки на слишком лёгкую цель. Только, ему не оставили другого выхода. Сидеть за толстыми стенами и ждать, пока враги возьмут ослабевших от голода стамбульцев голыми руками? С башен и стен Великого города можно было видеть шедшие почти каждый день караваны с награбленным в Анатолии добром и толпами гонимых в неволю турок. На восточном берегу пролива даже возник огромный временный лагерь — наплавные переправы не справлялись с переброской добычи в Европу — их периодически приходилось разбирать, сильного волнения на море они выдержать не могли. Но несколько всегда стоявших наготове казацких каторг отбивали напрочь желание попытать счастья в налёте.

Зато малочисленность врагов возле Стамбула стала непреодолимым соблазном. Тем более, каждую ночь за чубатыми гяурами — половина которых отаборилась на противоположенном берегу — располагались успевшие перебраться вечером грабители-балканцы, бывшие данники султана. С перегоняемым скотом, арбами добра и зерна. Да и у казаков наверняка имелось что взять! Во вроде бы не осаждаемом, но фактически блокированном, лишённом подвоза городе уже имелись случаи каннибализма, так что в одну из июльских ночей ближайшие к переправе ворота отворились и из них нескончаемым потоком хлынули вооружённые горожане. Прослышав о многочисленных казацких новациях в деле уничтожения себе подобных, Ахмед-паша решил дать бой ночью. Янычары умели драться в темноте не хуже казаков, а стрелять ночью вдаль — посчитал он — затруднительно. Окончательно подтолкнула каймакама к атаке с собственным участием вновь вспыхнувшая в городе чума.