Чтение онлайн

— Иван, — обратился Москаль-чародей к Богуну, — на переговоры стамбульцы пойдут?

— А куда им деваться? Бегом побегут, если какой выход предложить. Многие и под рабский ошейник вприпрыжку поскачут.

— Не, нам такие рабы, с чумой в придачу, не надобны! — отрёкся от собственных недавних надежд на пополнение своих предприятий квалифицированной рабсилой владелец заводов, мануфактур и парусников (выпуск еженедельной, для начала, газеты пока только планировался).

«Господи, вразуми! И оставить их нельзя, не усидят они за стенами из-за голода, которой мы сами же им и организовали. И гнать их на юг, где можно организовать переправы нельзя, из-за людоловов-балканцев, которых мы, опять-таки сами пригласили. А на север от города переправа. Проваливаться под землю они наверняка не согласятся, полететь хоть на восток Малой Азии, хоть в небеса, не смогут. Что делать?!»

Генеральный лекарь в отчаянии попытался увидеть ответ в глазах друзей, но все его собеседников вдруг озаботились состоянием собственной обуви, дружно принявшись её рассматривать.

«Так куда же их девать?! На юге Малой Азии балканцы, на севере… стоп. На севере, в Румелии они же, а вот на север от переправ в Азии только два гарнизона в захваченных нами крепостях. Вряд ли кто туда совался грабить, ибо всем известно, что казаки там давным-давно всё пограбили, разорили и спалили. Если забрасывать горожан к ближайшему удобному для подъёма спуску с анатолийской стороны, то никого, идя вдоль берега, беглецы не встретят. Из людей, по крайней мере. Корабли в бухте есть, сами будут грести, назад они сами же, по течению их перегонять. А чтоб не было у них соблазна пойти прямо на восток и напороться на грабителей, можно немного спонсировать переселение зерном. Для партии в тысячу-полторы человек чувал пшеницы или ячменя, не разоримся. Наесться этим они не наедятся, но стимул не сворачивать для охлявших с голодухи серьёзный. Правда, мосты на пути, придётся их регулярно разводить… ничего, заставим и ночью по ним переходить, с факелами».

Помолчал немного, собираясь с духом и прощаясь с надеждой скоро увидеть близких, и объявил:

— Именем гетмана и кошевого атамана объявляю, что беру здесь власть в свои, генерального лекаря, руки.

Заявляя о взятии им диктаторских полномочий, Аркадий думал, что представляет всю сложность их осуществления и меру ответственности. Впрочем, в те времена атаманы отвечали за грубые промашки не выговором в приказе или постановкой на вид, а головой. Казацкая юстиция изысками не отличалась и распространялась на старшину в полной мере. Но с трудностями, как выяснилось, он в своих прогнозах ошибся, их оказалось в разы больше, чем ожидалось.

Для начала выяснилось, что руководства у города нет, оно почти в полном составе полегло ночью в битве. Выходцы из оджака или его высшие офицеры, наиболее харизматические и уважаемые муллы не послали на бой воинов, а повели лично. В Стамбул вернулись, в основном, шакалы, шедшие сзади и жаждавшие поесть или пограбить, а не драться. Для всех остальных лучше было бы, если бы не вернулся никто — одуревшие от страха трусы активно распространяли среди осаждённых панику, один за другим вспыхивали погромы, беспощадные и бессмысленные.

На переговоры вышла не авторитетная группа, а приличных размеров толпа, настроенная агрессивно-истерично и не понимавшая разницу между желательным и возможным. Возглавивший неадекватов мулла в зелёной чалме был явно из числа призывающих и направляющих, а не ведущих. Дело для казацких переговорщиков могло закончиться плохо, если бы не имевшиеся среди вышедших топчи, не пошедшие на вылазку и ветераны оджака, по разным причинам (старость, болезни, старые раны) вынужденные отказаться от неё. Они, уловив, что у них и, главное, их семей появился шанс на спасение, самыми решительными методами навели в толпе порядок. Не желавших остановится, просто вырезали, невзирая на одежду священника или, даже, сбившуюся на бок зелёную чалму.

— Если такой сторонник газавата, то почему за ворота ночью не вышел?

Вот с организовавшимся на месте правительством города и заключили соглашение о разрешении всем желающим уйти в Анатолию. Точнее, отплыть. В Золотом Роге оставалось достаточно много судёнышек и лодок, даже кораблей, на которых желающих, не обыскивая, договорились переправлять горожан на север, высаживая на восточном берегу Босфора.

Для профилактики наглотавшись с вечера лекарств, спал Москаль-чародей хорошо. Вроде бы снилось что-то, но не запомнилось, в поту просыпаться не пришлось. Уже утром к выходу на режим активности начал подталкивать хозяина мочевой пузырь. Однако, вымотанный вчерашними хлопотами и треволнениями организм требовал продолжения отдыха, небезосновательно подозревая, что стоит только встать для отлива, как найдётся тут же масса дел и забот препятствующих возвращению ко сну. В результате этого противоборства завис между сном и бодрствованием в дремоте.

Органы чувств уже реагировали на окружающий мир. Слышался плеск волн, чувствовался кожей лица влажный, с характерным запахом, ветер с моря. Мышцы протестовали против слишком долгого лежания в сетке гамака. Мысли лениво и медленно текли, то затухая совсем — при обвале в сон, то активизируясь от вредительской деятельности мочевого пузыря.

Вероятно, именно сочетание гамака и моря подвигло мозг попаданца посчитать, что он находится на пикнике с приятелями в двадцать первом веке, тем более что изредка обоняние доносило запах нефтепродуктов (заливать нефтью поле боя начали ещё вчера). Поэтому долг его не звал продолжить труды праведные. Ведь если просыпаешься на морском берегу, то значит, что находишься на отдыхе, можно поваляться в приятном безделье.

Вышибли из приятной дремоты Аркадия вороны, в огромном числе прилетевшие с восходом солнца и разкаркавшиеся от возмущения, что им не дают продолжить вчерашнее пиршество.

«Блин горелый! Откуда на побережье вороны? Здесь же всегда чайки доминировали, птицы более крупные, сильные и наглые [24] . Вот чёртовы динозавры [25] ! И чего они с остальными сородичами не вымерли?»

Частые ружейные выстрелы в сочетании с резким усилением птичьих воплей окончательно похоронили надежды на продолжение сна. А вид Стамбула без Босфорского моста и небоскрёбов, огромная стая падальщиков (вороны среди них были просто наиболее громкоголосы), высоко кружащая невдалеке из-за стрельбы по ней из дробовиков, помогли осознать время и место происходящего. Во избежание переноса заражённых блох пернатыми, Москаль-чародей вчера сам приказал отгонять потребителей мертвечины с поля боя.

Опустив ноги на землю, он посидел некоторое время в гамаке.

«И чего это мне померещилось, что я в двадцать первом веке? Давно такого не было, прижился ведь здесь. Если честно, то и не хотел бы возвращаться. Здесь я нужен целой стране, а там… как дерьмо в проруби плавал. И самому зябко и людей не радовал. Не вспоминая уже о семье, которой там у меня так и не сложилось, фактически. Хотя Мария детей и без меня уже поднимет, только расставаться с ними совсем не тянет, и пожить именно здесь хочется. Но предаваться размышлениям на постороннюю тему некогда, важных дел напланировано — лопатой не разгребёшь».

К воротам, на очередной тур переговоров шёл с ожиданием неприятностей. Просто чуял самым чувствительным местом их неизбежность. И они, неприятности, не заставили себя ждать, пусть не глобальные, но бьющие по сердцу. Уже при завершении обговаривания подробностей первого рейса Золотой Рог-Анатолийский берег Босфора, из толпы сзади турецких переговорщиков выбежала молодая женщина с ребёнком двух-трёх лет. Аркадий невольно обратил внимание на её кажущиеся неправдоподобно огромными карие глаза, шатенистую прядь волос, выбившуюся из-под чачвана, русые кудряшки на головке ребёнка. Проскользнув мимо не ожидавших этого делегатов, она бросилась прямо к Москалю-чародею с криком:

— Панове казаки, спасить мого сына!

Однако преодолеть несколько метров, разделявших переговорщиков ей не судилось. Несколько раз бахнули револьверы, мгновенно выхваченные охранниками Москаля-чародея, уже мёртвая женщина упала на спину, не выпустив из рук трупик милосердно пристреленного сразу после матери мальчика, самого дорогого для неё существа во вселенной. На лице бедолаги навсегда застыло желание спасти родную кровиночку, видимо, смерть была мгновенной.

Приказ о недопущении тесных контактов потенциальных разносчиков страшной болезни с любым из членов казацкой делегации был выполнен, невзирая на пол и возраст нарушителей.