Чтение онлайн

— Убить!!! — слышатся вопли.

Пес подошел, лег у ног оборотня, спрашивал взглядом: что мне сделать для тебя? Не слышал ответа…

Тоун встал, все притихли, только Айрэ плакал. Тоун смотрел на людей, люди ожидали от него справедливого решения, а если не будет справедливого решения, они сами виновного накажут, а чужак виновен… Тоун смотрел на связанного волколака. Волколак был равнодушен и высокомерен, как будто не он сейчас стоит здесь, не его судьбу решают…

— Пускай скажет, где ребенок!!! — выкрикнул один из крестьян и трусливо спрятался за спины своих друзей.

— Убить его отродье! Тогда он все скажет… — прошипела та самая старуха, что встретилась Гэлу на дороге, та самая, которая передала ему послание от ворлока. Гэл медленно повернул к ней голову, вокруг нее заклубился туман смертельного холода, глаза чужака потемнели, старуха упала на пол и забилась в конвульсиях. Люди закричали, разбежались, попрятались за колонны, прижались к стенам, стражники и те отступили, только тоун остался стоять на возвышении подобно скале. Старуха кричала. Лэннэг медленно отпустил Айрэ.

Гэл почувствовал — его ноги подкосились — погорячился… силы, кое-как накопленные за время пребывания на Сэнпе, истратил в один миг на сумасшедшую старуху. Он пошатнулся, выругал себя… глаза закрывались.

— Он колдун!!! — слышались истеричные возгласы, — колдун!!!

— Увести его, закрыть в подземелье, колдунов можно судить только законным судом! — громко приказал тоун.

Воины оттеснили возмущенных крестьян древками копий, освободив дорогу колдуну.

— Где мой ребенок?! — все еще кричала крестьянка.

Старуха почувствовала, что боль прошла, но продолжала лежать на полу и стонать, призывая беды на голову колдуна.

— Я обещаю, виновный будет наказан! — уверенно крикнул Тиррон, — а теперь прошу покинуть мой дом! — он взял за руку свою племянницу, — пошли.

— Дядя, но ведь это все дикость… — тихо говорила Нэллэи. Подхватила на руки плачущего Айрэ, успокаивала, — Айрэ, малыш, не плачь, все будет хорошо, а что, если это просто сказки, и ребенка украли бродяги, или он в колодец провалился?.. Хотя… вернулся чужак тем же утром…

— Разберемся… — буркнул в усы угрюмый Тиррон.

— Он колдун! — громко шептали в коридорах замка.

— Ребенок ему нужен для колдовства, — науськивала старуха.

— Но тоун обещал…

— Я надеюсь, судья его заставит во всем признаться, ишь какой, только старух что и может с ног валить, и отродье его сжечь.

— Ничего, не будет больше детей жрать…

— А-а-а-а-а… — застонала несчастная мать и потеряла сознание.

Оборотня проводили по каменной лестнице в подвал, провели по длинному темному коридору, открыли стальную дверь. За дверью снова ступеньки, здесь ему помогли — толкнули в спину, а он уже и не понимал, что происходит, падал куда-то вниз, будто бесконечно, удара об пол не почувствовал. Дверь лязгнула сверху, заскрежетали засовы, послышался смех, стражи, избавившись от него, обрели чувство юмора.

Гэл проваливался все глубже и глубже, потоки сознания уносили его в глубины космоса и времени.

…В старой таверне, на краю древнего, как сама жизнь, космодрома, за столиком в сумеречном углу сидел Лиар. В той самой таверне, где несколько вечностей назад тощий, грязный, пьяный юноша, почти мальчишка, сбежав от отца — садиста, напился до беспамятства и, облокотившись об стойку бара, не слыша издевательский смех и шутки космонавтов, астронавтов, пилотов, наемников, грузчиков, ремонтников и бродяг, заплетающимся языком бубнил, что он рожден быть великим космическим пиратом…

То было давно, во времена первой космической эры. Тогда, несколько вечностей назад, могущественный, известный всем капитан пиратского корабля вошел в задымленный, пропахший спиртными парами зал таверны, и все замолчали. К своему удивлению, в пьяном измученном студенте, спавшем под стойкой бара Гэл увидел хранителя энергии Пустоты. Великий пират бросил на стойку бара блестящий камень, и, не брезгуя подхватил пьяного мальчишку на руки, не забыл, конечно, и бурдюк с вином, за которым пришел в эту заброшенною таверну. Гэла сопровождала тишина, никто не посмел спрашивать, никто не осмелился заступиться за студента.

Лиар, который был мертв, сидел в старой таверне, которой уже вечность не существует. На краю древнего космодрома, куда больше не садились корабли. На той планете, которая уже рассыпалась в пыль, за грязным пластмассовым столиком в углу зала, в руке у него был прозрачный пластиковый стакан с холодным хмельным напитком, рядом стоял еще один, желтые орешки рассыпаны на столе. И сам Лиар теперь мало напоминал того забитого и одновременно мудрого мальчишку, как мало напоминал того величественного хранителя силы Пустоты, бессмертного, обладающего наибольшим могуществом Вселенной. Теперь он был бледным духом, мудрым и потерянным.

Лиар улыбнулся, кивнул головой:

— Садись, капитан…

Гэл ухмыльнулся:

— И тебе здравствуй… студент… Ты стал пиратом?

Лиар ответил:

— Нет, капитан… Я оказался Хахгэтом, а ты Волном.

— Бывает… — прошептал Гэл, взял в руки холодный стакан, сделал глоток, — хорошее, неразбавленное, а я люблю рыбу…

Лиар щелкнул пальцами, подошла девушка, щупальца вместо волос, передник длиннее юбки, сапоги высокие, как было модно и тогда, во времена первой космической эры, и сейчас:

— Что вам, господин?

— Этот пират хочет рыбы, но он гурман — принеси Дноггу.

Девушка кокетливо хихикнула и убежала выполнять заказ. Лиар достал из внутреннего кармана светло-серого кожаного плаща сигареты и спички, положил на стол перед Гэлом.

Гэл прикурил сигарету, долго смотрел на горящую спичку, когда спичка погасла, Гэл спросил:

— Ты хочешь поговорить, мальчик?

— Почему вы все меня обманули?

— Я не обманывал тебя.

— Да, конечно, капитан, ты просто ничего не сказал.

— Я хотел, чтобы ты счастливо прожил свою жизнь.

— Наверно, так было бы лучше…

— Прости, студент…

Лиар хмыкнул, вероятно, он сейчас был мудрее и Гэла, и Зэрона:

— Я познал то, что не познать и многим мудрецам, я осознал, что верить в добрых богов глупо, потому что боги — дети…

— Увы, — горько улыбнулся Гэл, — но ты смог создать свой мир и вернуться в то время, когда был счастлив, и ничего не знал.

Пиво вдруг стало горьким, рыбу так и не принесли, сигарета растаяла. Стены таверны исчезли, и Гэл оказался в пустоте. Ничего не было, только пустота. Темнота. Тьма разрозненной энергии. Гэл лег на эту пустоту. Закинул руки за голову и влепил во тьму несколько звезд для созерцания.