Чтение онлайн

Огонек отказался подходить к новому дому, фыркал, пятился, поскользнулся, едва не упал, поднялся на дыбы. Гэл соскочил с него вместе с Айрэ. Коня успокаивали вдвоем, гладили, разговаривали, ругали. Огонек позволил завести себя во двор. Тогда Гэл заметил дым из прорех в крыше. Неужели страшный для крестьян, опустевший в прошлом году дом кузнеца все-таки кто-то осмелился заселить? Разворачиваться и уходить глупо. Может быть, коллега по цеху не прогонит?.. И Гэл постучал. За ветхой дверью послышались тихие шаги, и снова стало тихо. Калтокиец понял, что там, за дверью, кто-то слабый боится пошевелиться. Гэл толкнул дверь. Полено, которым была подперта дверь, вылетело. Испуганный обитатель дома отскочил, упал и начал ругаться скрипучим старческим голосом. Гэл шагнул в дом, не выпуская повода, но конь рванул обратно, видимо, посчитал, что его тоже втянут в дом, где темно и страшно. Айрэ смеялся.

Старушка услышала детский смех и удивленно посмотрела на маленького беловолосого мальчика, который взахлеб смеялся над высоким худощавым широкоплечим юношей и упрямым нервным рыжим конем.

Огонек заметил старушку. Застыл, как каменный, косясь на нее темным глазом. Гэл поспешил успокоить хозяйку:

— Здравствуйте, можно к вам на постой?

— Так не мой это дом, дитятко. Страшный это дом. Если ты не кузнец, сгоришь здесь по воле повелителя огня… — старушка говорила так проникновенно, что сама себя снова напугала.

— А ты не боишься повелителя огня? — удивленно спросил Гэл.

Старуха хитро улыбнулась, и не без гордости ответила:

— Я повитухой была, да и старая уже… Вот и живу, пока позволяет дух старого кузнеца…

— А я новый кузнец… — улыбнулся Гэл.

— О… А… Ну… так это… давно дом тебя ждет. Ты тут хозяин. Не прогонишь меня старую? Я готовить, убирать, стирать буду, да за дитятком смотреть. Куда ж одному управиться…

Дом необходимо было привести в порядок. Крыша протекала, окна отсутствовали, печь разобрана. Это только жить в доме кузнеца нельзя, а обворовать местные крестьяне не боялись.

Старушка принимала нового хозяина насторожено, и одновременно с радостью — одной, да на отшибе селения, жить страшно.

Айрэ отсыпался после бессонной ночи, Гэл укутал сына в теплые плащи, которые дал ему в дорогу тоун. Сам согревался работой. Но старушка заметила, что новый хозяин дома мерзнет, и подарила ему меховую безрукавку старого кузнеца, сберегла ее от грабителей. Странно было калтокийцу ощущать себя на чужой планете не гостем, а хозяином в своем доме. Как будто время внезапно остановилось, и он получил возможность побыть простым кузнецом в простой жизни, без вселенских сложностей. Дождь равномерно отбивал дробь по крыше, капли звонко падали прямо на глиняный пол. Рядом за стеной жевал сено Огонек. На столе стояла деревянная миска с остатками каши. Гэл сидел за тяжелым деревянным столом на лавке, осматривал новое жилье и слушал бабушку. Старушка рассказывала, что пришла она в этот дом, когда жители деревушки растащили из него все, что можно было унести — говорили, таков обычай. Но старушка помнила, когда она была молодой, был другой обычай: новый кузнец сам раздавал сбережения старого кузнеца.

— Не те теперь времена, — сокрушалась бабушка: — Не боятся ни маоронгов, ни латоров… — Гэл вздрогнул — неужели здесь помнят о тех древних пожирателях пространства, с которыми сейчас Зэрон сравнил Волнов. Старушка продолжала говорить: — Вчера утром тоун Фэррас, хозяин здешних земель, со своей сворой набег учинил. Один из разбойников в дом ворвался, а я спряталась за печкой, и лежала тихо. Наемник пошарил по дому, заглянул везде, лавку со зла перевернул, кувшин последний разбил, и ушел. Кузнеца искали… А зачем им кузнец?.. А я вылезти не решилась. Очень лют Фэррас — ему убить человека, что на землю плюнуть.

А еще она рассказала, что вчера в замке Тиррона поймали страшного перевертыша, того самого, который детями питается. Да только убил оборотень всех воинов Тиррона, половину замка разрушил и убежал… «Кто рассказал?.. Так бродяжка мимо проходила, вот и рассказала…»

Первым делом сложить в доме печь, пока стены не сгнили. Старушка Шилла, пока жила одна, устроила для себя некое подобие очага из оставшихся камней, но тепла это сооружение давало мало. Вторым делом покрыть крышу. Чем? — Так соломой же… — подсказала бабушка и принялась вязать небольшие пучки соломы. Пока она готовила пучки соломы, Гэл складывал из камней основу печи, отдаленно помнил, в какой способ это делается, теперь мог и на практике свои знания освежить.

Айрэ выспался и носился по дому, влез в глину, замешанную отцом, запутался в льняных нитях, которыми старушка связывала соломенные пучки, измазался в золе, в пыли, и в грязи — бегал на улицу… прибежал обратно, залез к Огоньку, тот вытер об ребенка морду и вывалял его в своей подстилке из соломы. Волосы у малыша слипшейся копной стояли дыбом, рубашка стала черно-бурой, а нос напоминал поросячье рыльце.

Огонек, оказалось, простудился, чихал и кашлял, распугивая небольших птичек, свивших гнезда под кровлей конюшни. Старушка заставила коня дышать паром травяного отвара из миски, поставленной на дно мешка. Огонек сопротивлялся, когда рядом был хозяин, но когда Шилла прогнала Гэла в дом, рыжий конь ей подчинился.

А потом Гэл провалился в лаз под пол за печью, там сохранились запасы круп и зерна, на чердаке нашли много сена для коня. А в углу маленькой конюшни еще одну закрытую деревом яму с овсом. Не верил старый кузнец людям, запрятал множество нужных вещей для нового кузнеца, и мешочек с монетами нашелся под кровлей. Вот если бы еще и крыша сама починилась…

Местные жители восприняли нового кузнеца насторожено. Но присутствие ребенка смягчало подозрение. Да и кузнец он был умелый. И женщинам понравился.

Дом понемногу приобрел живой вид. Гэл начал работать в кузнице. Пришли жители поселка, принесли работу: прохудившиеся котлы, сломанные грабли, лопаты, косы. Приводили подковывать небольших, крепких, круглых лошадок. За работу платили продуктами и монетами.

Шилла радовалась, у нее был дом и семья: новый кузнец хоть не в меру молчалив и задумчив, но не злой. И уже через десять дней она стала называть Айрэ внучком.

Огонек выздоравливал. Гэл не успевал за работой ездить верхом. Рыжий конь наслаждался покоем и начал толстеть. Гэл бросал в кормушку овес и грозился: — Все, завтра я тебя погоняю… наступало завтра, появлялись новые хлопоты.

Пряха принесла сковороду в починку, Гэл осмотрел старую сковороду с налипшей неоднократно прогоревшей коркой жира, и ушел в кузницу. Шилла заметила, что старая знакомая уходить не собирается, вздохнув, пригласила нежеланную гостью сесть за стол. Пряха была сплетницей на всю округу, такая как начнет говорить да выпытывать, полдня без дела проведешь. А гостья рассказывала последние сплетни, и как будто между прочим расспрашивалась о кузнице. Айрэ крутился рядом, изучал незнакомку. Пряха посмотрела на малыша и засокрушалась:

— Ох, забыла дома прянички, если бы знала о мальчонке… Это сын кузнеца? Надо же, такой молоденький, а уже сын, а мать ребенка где? Не рассказывал?.. Ой, скажу соседке, она собиралась прийти сюда с котлом… пускай прянички принесет. А знаешь — племянница Тиррола сбежала с Литто в замок к Феррасу, да только Литто ее не получит, Феррас сам хочет жениться на девочке, чтобы землю взять.

— Ой, — всплеснула старуха Шилла, — а девочка совсем молоденькая, как же так, ой, погибнет она. Фэррас ведь человек страшный — жестокий. Меня из замка выгнал, сказал — старуха не нужна хлеб напрасно жевать.