Чтение онлайн

— Ваши паспорта? — протянул руку смотритель, глядя на Ерофея.

— Сейчас-сейчас, куда торопиться-то? — пробурчал он, хлопая себя по карманам. — Засунул куда-то, сам не помню.

Смотритель терпеливо ждал, я же изнывал от нетерпения. Все, что знал о себе Степан — было со слов Ерофея. Парень не знал даже день своего рождения, ведь лекарь никогда его не поздравлял.

— А-а-а, вот они. Фух-х-х, я уж подумал, что выронил где-то, — Ерофей вытащил из кармана две плотные карточки. Одна была старая и потертая. Вторая — новенькая. Пока станционный смотритель внимательно их изучал, я тоже заглянул ему через плечо и узнал, что месяц назад у Степана был день рождения и ему исполнилось семнадцать лет. Также в паспорте были описаны внешние приметы: цвет волос, глаз, примерный рост и вес. Судя по картонке — она совсем новая. То есть Ерофей подготовился к отъезду и сделал мне документы.

— Все хорошо, — смотритель вернул документы и извиняющимся голосом добавил: — В комнате отдыха только одно место осталось.

— Не страшно. Мой ученик в повозке поспит, — ответил Ерофей и двинулся в указанном направлении. Туда же прошли Федоровы. Ну что ж, другого и ожидать было нельзя.

Я опустился за стол и выглянул в окно. Конюхи распрягали лошадей и заводили по очереди в конюшню. Повозки же оставались под навесом.

— Кушать будете? — послышался голос за спиной.

Я повернулся на голос и увидел старуху, вытирающую руки о передник.

— Буду, — кивнул я, думая, что она сейчас начнет перечислять то, что есть, но старуха развернулась и зашаркала прочь.

Уже через пару минут она появилась из дальней двери с подносом. На нем стояла глубокая тарелка с щами из кислой капусты, еще одна тарелка с желтой кашей, кусок хлеба и стакан с чаем.

— Сорок копеек, — сказала она, аккуратно поставив поднос передо мной.

Я вытащил из кармана мелочь, оставшуюся после прогулки с Меланьей по рынку, и принялся отсчитывать ей на ладонь. В это время появился Ерофей. Увидев деньги в моих руках, он остановился как вкопанный, но, совладав с собой, опустился напротив и велел кухарке принести ему еду.

За ужином мы оба молчали. Ерофей шумно хлебал горячие щи и с интересом прислушивался к разговорам других путников. Федоровы заняли место у окна, но отца среди них не было.

Доев пресную еду, мы встали из-за стола.

— Лекарь, что-то не помогают твои заговоры, — с места поднялся Захар, подошел к нам и, нахмурившись, уставился на Ерофея.

— Делаю все, что могу, — развел тот руками. — Только если уж суждено помереть — ничего не поможет.

— Суждено, говоришь. Ну-ну, — он пробуравил лекаря взглядом и вернулся за стол.

Ерофей нервно сглотнул и подтолкнул меня к двери. Мы вышли на улицу. Ночью снова похолодало, с неба светил яркий месяц. Во дворе было оживленно: прибыли еще путники.

— Гляди в оба, если с повозки что пропадет — головой отвечать будешь, — процедил Ерофей сквозь зубы и кивнул в сторону навеса, под которым в ряд стояли повозки.

Я промолчал и забрался в повозку. Чтобы было теплее постелил на скамью шерстяное одеяло Ерофей, затем своим укрылся и почти мгновенно погрузился в дрему. Тело паренька довольно слабое, поэтому я быстро устаю. Как только поднакоплю достаточно энергии, обязательно займусь им.

Вдруг среди ночи почувствовал, как повозка дернулась, следом послышался шорох, а потом кто-то с силой навалился на меня и приставил что-то острое к горлу.

— Воровать у меня вздумал? Порешу и в лес выброшу — никто не найдет, — раздался глухой голос над головой.

Первым желанием было перехватить руку с оружием, сломать запястье и только после этого разбираться, кто и за что напал на меня, но я вовремя вспомнил, кто я такой и где нахожусь, поэтому лишь жалобно произнес:

— Дядька, я не крал.

— Как не крал, если я сам видел деньги в твоих руках, — Ерофей еще сильнее надавил коленом. — У-у-у, паскуда. Я тебя всю жизнь кормлю, пою, заботюсь, а ты у своего благодетеля воруешь!

— Не крал! — упрямо заявил я и сделал слабую попытку вырваться. — Это мне за помощь заплатили.

— Какую еще помощь? Что ты можешь, оглобля? — огрызнулся он.

— По хозяйству помогал. А сегодня Захар мне две бумажки по два рубля дал.

— Захар дал? Так что же ты, свинья неблагодарная, мне эти деньги не отдал? Я для тебя ничего не жалею, всем делюсь, а ты под себя гребешь?!

— Дорога длинная. Думал, еще пригодится, — оправдывался я.

Ерофей отпустил меня и, убрав нож в ножны, что висели на поясе, протянул руку:

— Дай сюда деньги. И если хоть раз что-то спрячешь от меня, то самому боком выйдет. Понял?

Незаметно вытащив из голенища сапога две купюры, я сел и протянул их ему. Лекарь забрал деньги и прищурился, стараясь разглядеть, какого номинала купюры, но в повозке было темно, поэтому он отодвинул полог, впустив свет с уличного фонаря.

— И впрямь четыре рубля, — удивился он. — Хм, похоже, у этих Федоровых денежки водятся, и немалые, раз они направо и налево их раздают. Надо будет завтра шесть рублей попросить, если хотят, чтобы отец жив остался.

— Но вы ведь не сможете его вылечить, — подал я голос.

Лекарь неприязненно покосился на меня:

— Эх ты, дурень, ничего в медицине не смыслишь, но всюду свой нос суешь. Не должен лекарь лечить, понял?

— Нет, — честно признался я.

— Если лекарь станет всех лечить, то больных не останется и денег никто не принесет. Главное, делать вид, что пытаешься вылечить, а дальше — как карта ляжет. У каждого своя судьба, свой путь. Если суждено до самой старости прожить, то, с лекарем или без лекаря, человек выкарабкается. А если суждено сегодня-завтра помереть — никакой лекарь не поможет, — нравоучительно проговорил он, выбрался из повозки и пошел прочь.

Дождавшись, когда Ерофей скроется в доме, я поправил полог и вытащил третью купюру из голенища. Всего Захар заплатил шесть рублей, но я вовремя сообразил не все отдавать Ерофею. Теперь надо быть еще внимательнее и получше прятать деньги. Я точно решил, что буду оставаться с лекарем, пока мне самому выгодно. Как только пойму, что смогу двигаться самостоятельно — тут же уйду.

Оглядевшись, понял, что лучшего тайника, чем сапог, не найти. Уж туда он точно не полезет. Нащупав на дне войлочную стельку, вытащил ее и на ощупь проверил подошву. Гвозди не торчат, под стелькой сухо, хотя весь день в сапогах проходил — хорошее место. Пошарив в карманах старого тулупа, нашел кусок ткани, который использовал вместо носового платка.

В кармане штанов оставались монеты и купюра рублевая, которые я, вместе с двумя рублями, аккуратно завернул в платок и положил в сапог, подвинув к самому носу. Затем сверху засунул стельку и померил сапог. Деньги почти не чувствовались, ведь обувь была мне велика. Отлично!

Завернувшись в одеяло, я вновь лег на скамейку и первым делом проверил уровень энергии — немного прибавилось, но все еще недостаточно. Скорее всего, я не смогу с первого раза вылечить старика Федорова, о чем нужно будет предупредить Захара. Ехать до Иркутска еще минимум четыре дня, поэтому есть время, чтобы справиться с ранением.