Чтение онлайн

— Убери хлеб в повозку и бегом в дом. Я комнату снял. Будем там больных принимать, — Ерофей подошел к людям, которые забросали его вопросами.

Убрав хлеб в холщовый мешок из-под сухарей, юркнул на конюшню и угостил лошадей. Затем пошел в дом, куда уже направлялся Ерофей с щуплым сгорбленным мужчиной с желтушным цветом лица.

Внутри постоялый дом очень походил на тот, в которых мы уже бывали. Однако на этот раз лекарь снял не койки в общей комнате, а отдельное помещение. В комнате не было ничего примечательного: стол, стул и две табуретки. На столе уже стоял ящик с бутыльками, который Ерофей взял с собой из дома.

— Сядь сюда, — лекарь указал мужчине на табуретку у стола, — и говори, где болит.

Мужчина с тяжелым вздохом опустился, стягивая с головы вязаную шапку.

— Где болит? — задумчиво переспросил он и почесал затылок. — Даже не знаю.

— Что ж ты тогда пришел? Только время мое зря тратишь! — повысил голос Ерофей и обратился ко мне, указывая на дверь: — Веди следующего.

— Погоди, знахарь. Ты сначала выслушай, — произнес мужчина спокойным уверенным голосом, но в глазах была тоска и горечь.

— Говори уже. Сам видел, сколько народу, — с нетерпением проговорил лекарь и сел напротив, на второй табурет.

— Всех я потерял, — горестно вздохнул он и опустил взгляд на сцепленные пальцы. — Друг за другом смерть всю родню утянула. Как мать похоронил, так и худеть начал. Сам не знаю, что со мной. Вроде бы и ем как обычно, и сплю хорошо, а сил нет. Слабею день ото дня.

— Совсем ничего не болит? — с сомнением спросил Ерофей, оглядывая мужчину придирчивым взглядом.

— Нет, — задумавшись на мгновение, ответил он. — Только рассеянным стал. Часто забываюсь. Мысли путаются. Иногда долго ворочаюсь перед сном — все мне что-то мерещится да слышится. Бывает, какие-то шепотки слышу.

— Шепотки? — напрягся лекарь и бросил на меня многозначительный взгляд. — Раздевайтесь, осмотрю вас.

Когда мужчина, немного смущаясь, стянул с себя чистую, но поношенную одежду, я включил свое «второе» зрение и сразу увидел болезнь в виде сущности. Клубок ржаво-красных извивающихся нитей сидел в его голове. От клубка тянулись длинные темные усики прямо к его сердцу. Клубок и нити находились в постоянном движении, нервно подергиваясь.

— Ну, что ты видишь? — шепнул мне Ерофей.

— Не могу понять. Болезнь и в голове, и в сердце. Но больше в голове. Странно, что она не болит.

— Так мне от чего его лечить?

— Не знаю, — признался я, не спуская взгляда с болезни.

Лекарь нахмурил брови и сделал недовольное лицо. Затем принялся сам осматривать мужчину. Приставил к его груди трубку и послушал. Посчитал сердцебиение. Велел открыть рот и высунуть язык. Осмотрел ладони и ногти.

Пока Ерофей старательно делал вид, что пытается определить болезнь, я продолжал наблюдать за клубком. Нити то стягивались, то расходились, то закручивались, образуя замысловатые узоры.

Вдруг от клубка отделился еще один красный усик и, извиваясь как червь, выплыл из головы мужчины и устремился ко мне.

— Не может быть, — выдохнул я, попятился назад и замахал рукой, пытаясь не подпустить неведомое создание, пока не уперся в стену. Усик легко пролетел сквозь мою выставленную ладонь и влетел мне в висок. Острая вспышка боли и темнота. Все…

Очнулся от удара. Щеку обожгло болью, а следом над ухом прозвучал уже знакомый грубый голос:

— Чего разлегся? — Ерофей нависал надо мной. — Ну? Я с кем разговариваю?

Я огляделся и понял, что лежу на полу той самой комнаты, которую снял лекарь для приема больных. Что произошло? Ничего не помню.

— От голодухи свалился? Или болит где? — не отставал Ерофей. — Имей в виду, к нам друг за другом народ повалит. Ты обязан мне помогать. Ясно? Для чего я тебя столько лет на своем горбу тащу? Ты мне должен! — с нажимом повторил он.

— Знаю я, — ответил я и поднялся, держась за стену. — Сам не понял, как на полу очутился.

В глазах заплясали черные мушки, поэтому потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться и осмотреться. Только сейчас я заметил того худого мужчину. Опустив плечи, он сидел на табуретке у окна, безучастно смотрел в пол и бесшумно шевелил губами. И в это время я все вспомнил! Клубок нитей, извивающиеся усики, и один из них проник в мою голову!

Рука быстро метнулась к виску, а я замер и прислушался к своим ощущениям. Ничего не изменилось, и голова не болит. Переключившись на «второе» зрение, снова увидел клубок в голове мужчины, а также тот длинный красный усик, который, преодолев всю комнату, тянулся к моей голове. Руночерть забери! Что же это такое?!

— Чего встал? Иди умойся и приведи следующего, — Ерофей подтолкнул меня к двери.

— А как же… — я указал на мужчину, который был погружен в себя и не обращал на нас никакого внимания.

— Черт знает, что такое, — еле слышно буркнул Ерофей. — Я ему настойку из корня валерианы накапал. Сейчас сидит, что-то бормочет. Выведи его отсюда и скажи, чтоб домой шел.

Он отошел от меня и распахнул дверь, намереваясь выйти.

— Дядька, — позвал я, чтобы рассказать о случившемся.

Но, как только Ерофей обернулся и посмотрел на меня своими холодными глазами, я понял, что не следует ничего говорить. Все равно не сможет помочь, даже если поверит. А может и на смех поднять. Или подумает, что я вру и таким образом отлыниваю от работы. В общем, хорошего от него не дождешься.

— Ну? — с раздражением произнес он.

— Можно я чаю попью? И от каши бы не отказался, — выкрутился я.

— Деньги с хлеба остались?

— Да, три копейки, — я вытащил из кармана мелкие монеты и показал ему.

— На чай хватит, — кивнул он и вышел из комнаты.

Я посмотрел ему вслед и еще раз убедился в правильности выбранного решения — мне с этим человеком не по пути. Как только немного освоюсь, оставлю его и пойду своей дорогой.

Я подошел к притихшему мужчине и дотронулся до его плеча.

— Что такое? — вскинулся он, будто только что проснулся, и посмотрел на меня своими уставшими глазами с красными прожилками.

— Пойдемте, я вас провожу, — взял его под руку и помог подняться.