Чтение онлайн

Младенца мне удалось вылечить, когда делал вид, что разминаю ему ножки, пока лекарь осматривает голову.

Как оказалось, людская молва работает быстрее и эффективнее любого рупора. Народ все прибывал и прибывал. Даже хозяин постоялого двора начал жаловаться, что «ни пройти ни проехать».

Я доложил об этом Ерофею, а тот с довольным видом опустился на табурет и прислонился спиной к стене.

— Еще до Иркутска не доехали, а деньги уже плывут. И заговоры мои стали лучше работать. Ух-х, заживу! — он расплылся в мечтательной улыбке.

— Следующего звать? — усмехнувшись, спросил я.

— А сколько сейчас времени? — напрягся он, выглядывая в окно.

— Обед.

— Угу, обед… Значит так, скажи, что приму еще десяток человек, и на этом все. Нам выезжать надо. Не хочу больше время тратить на здешних бедняков. С них ведь много не возьмешь — нет таких денег. А в городе-то богатеев полно. Вот на них и наживусь, — он махнул мне рукой.

Я вышел, остановившись на крыльце, оглядел толпу и громко объявил:

— Знахарь примет лишь десять человек! Остальные — можете идти по домам!

Что тут началось! Крики, ругань, драка за места в десятке.

Пришлось вмешаться хозяину двора и разогнать толпу. Однако и на этом они не успокоились и продолжили разборки за воротами. Народ шумел, пока не пришел староста, который быстро разобрался, что к чему, и сам на правах местной власти определил, кому нужнее знахарь, а кому и местный фельдшер поможет.

Первым из десятки зашел юноша с опухшим глазом. Пустяковая болячка, с которой справился бы любой, кто более-менее смыслит в лечении и травах. Когда провожал его, как бы между прочим спросил:

— Слушай, неужели в вашей деревне лекаря нет?

— Как же нет? Есть. Фельдшера к нам в прошлом году из города отправили.

— Почему ты к фельдшеру не пошел?

— Да что может этот фельдшер? — хмыкнул он. — Только горькие порошки свои пихает, банки ставит и зеленкой все мажет.

— Неужели никому не помог?

— Может и помог, — дернул он плечом. — Только матушка моя к нему несколько раз ходила, а толку нет. Говорит, что этот фельдшер вопросы задает и снова свои порошки пихает. Больше ничего.

— И что? Не помогают порошки?

— Кто ж знает? — снова дернул плечом. — Горькие они. Никто не пьет. Одна изжога, и все. Вот если ромашку заварить или лист брусничный, то даже пить приятно. А эту гадость мы сразу в печку бросаем.

Мне хотелось возразить и сказать, что лучше слушать фельдшера — ученого человека, чем всяких проходимцев, но я понял, что это бессмысленно. Нужно время, чтобы люди, привыкшие полагаться на народную медицину и знахарей, начали доверять пришлым лекарям.

Однако этому юноше решил дать совет в надежде, что тот прислушается:

— Знаешь что? В следующий раз, когда заболеешь, ты порошки не выбрасывай, а выпей.

— С чего это? Зачем мне гадостью травиться?

— Делай, как говорю! — повысил я голос. — Все-таки я ученик знахаря, а не абы кто. Тоже соображаю.

— Ладно-ладно, что разорался? Понял я, не дурак, — буркнул он и поспешил прочь.

Когда все десять человек прошли через нас с Ерофеем. Из-за всей этой возни я жутко проголодался и с наслаждением вдыхал ароматы, разносившиеся от кухни.

— Дядька, может, поедим? — спросил я, чувствуя, как урчит желудок.

— Да, сейчас поедим. Сам голоден, — кивнул он, пересчитывая деньги. — Иди пока на кухню и спроси, что дают. Поедим и сразу поедем. Отсюда до Кошевого полдня пути — успеем.

Я вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь, но пошел не на кухню, а к выходу. У меня накопилось достаточно энергии, чтобы попытаться избавить Федота от опасной болезни. Все это время я раздумывал над тем, какая руна способна справиться с сущностью. Сложность заключалась в том, что она живет в теле человека и против нее невозможно использовать боевую разрушительную руну. Судя по тому, что рассказал Федот, его отец встретился с чем-то в лесу, и это нечто поселилось в его голове, а затем так же перешло на всю семью. В точности как переместилось ко мне — с помощью усика. Нужно уничтожить сущность, и тогда спасемся мы оба.

Я подходил к дому с деревянными волками на воротах, когда услышал чей-то тихий вкрадчивый голос:

— Зачем тебе оно надо? Лучше убей лекаря, забери деньги, повозку, лошадей и езжай куда захочешь.

Я резко обернулся, но улица была пустынна.

— Не надо помогать Федоту. Он обречен. Ничто ему не поможет. А мы с тобой заживем…

— Кто это?! — выкрикнул я и принялся озираться, но вокруг, кроме собак, никого не было.

— Если будешь нас слушаться, все в твоей жизни сложится лучше прежнего, — на этот раз голос был другой, звонче, будто принадлежал ребенку или женщине.

И тут до меня дошло: это существо со мной разговаривало. Ну уж нет, мне голоса в голове не нужны!

Я забарабанил по запертым воротам и прокричал:

— Федот, открывайте! Лечиться будем!

В ответ залаяла собака, следом послышались шаги, и ворота распахнулись.

— Я пришел избавить вас от этой дряни раз и навсегда, — уверенно проговорил я и зашел во двор.

Федот закрыл за мной ворота и, шикнув на грозно лающего кобеля, пригласил в дом:

— Проходи, раз пришел.

Мы зашли в большой добротно сделанный дом, который внутри оказался просторнее, чем выглядел снаружи. По всему видно было, что строили его для большой семьи. Из сеней, где стояла деревянная кадка с водой, мы попали в большую кухню. По правую руку находилась беленая печь с лежанкой. Над ней — натянутые веревки, на которых сушились выстиранные вещи.

В углу у окна — дубовый стол и две скамьи с разноцветными вязаными полотнами. На стенах — полки с кухонной утварью: крынками, кружками, старым самоваром и тарелками разных размеров. Два больших сундука стояли друг за другом, заставленные сверху всяким хламом. Из кухни расходились еще две комнаты, в которых виднелись кровати с пышными перинами и подушками, украшенными вышивкой.

В воздухе витали запахи мыла, дыма и прокисшего молока. На подоконнике у небольшого окна под солнечными лучами разлеглась кошка и, прищурившись, наблюдала за нами.

— Тебя знахарь отправил, что ли? — спросил Федот.

— Нет. Сам пришел. Я долго думал, как вам помочь, и, кажется, придумал, — решительно заявил я.

Мужчина опустился на скамью и указал на место рядом с собой.

— И чего придумал? — все тем же спокойным голосом спросил он и посмотрел на меня уставшими глазами.