Вологодская история
Шрифт:
На секунду парень замолчал, а вскоре снова продолжил: – Но… Знаешь, чего я боюсь больше всего? Я боюсь умереть в нищете, которая сулит каждому жителю этого города. Я видел Москову, Кира, люди там намного богаче: ездят на иностранных машинах, носят джинсы. А что нас ждет в Вологде? Поедание блинов на дне города? Работа на пищевой фабрике или лесозаготовке? Кира, ты должна понять, что, отправляя нас в высшую школу, отец желает нам только добра…
– Не знала, что добро заключается для тебя в возможности носить джинсы.
Девочка ушла в комнату, хлопком двери отстранив себя от внешнего мира. В голове опять мертвым камнем повисли мысли о переезде, о высшей школе КГБ. Делать уроки совсем не хотелось, потому она легла на кровать, заняв время глупой игрушкой, представляющей из себя закидывание колец на нос нарисованного дельфина. За окном вечерело, однако дом все еще пустовал, не наполняясь семейной жизнью. В 7 часов позвонил отец, предупредив о срочном дежурстве. Эта новость еще больше утомила и без того угрюмую Киру, уже сочинившую для родителя просительную речь. Наконец, через час в доме появилась мать. Топот ее каблуков у порога был слышен даже из самой дальней комнаты, а легкий шлейф польских духов распространился по всей квартире, нежно впитываясь в старые стены дома.
Ангелина прошла в зал, предварительно закрыв дверь на замок, и принялась названивать кому – то по телефону. Кира, чья комната находилась по соседству, от скуки решила подслушать суть разговора, прильнув ухом к отверстию для розетки. Наконец, сквозь какофонию звуков она смогла разобрать диалог, который касался нежелательной беременности, одновременно связанной с предательством собеседника. Точных слов разобрать не удалось, однако фразы «гореть бы тебе в аду» и «подавись этими материалами» слышались слишком часто, отчего можно было сказать, что диалог имел негативный характер. Спустя пол часа в комнате повисла гробовая тишина, и, если бы не редкие всхлипы, доносившиеся из-за стены, Кира могла бы подумать, что мать наложила на себя руки. Еще через час родительница вышла и, как ни в чем небывало, села на кухню с детьми, предварительно разогрев им утренние макароны.
– А я сегодня получил 5 по геометрии, – хвастался Артур, пересказывая школьную жизнь: – Меня самую сложную задачу вызвали отвечать, а я как раз ее вчера подготовил.
– Это хорошо, – заметила Ангелина, однако в ее голосе слышались нотки печали.
– А еще в кружке по конструированию мы начали собирать самолет. Решили повторить формы ИЛ – 86, который по новостям показывали. Помнишь же его, такой огромный был.
– Да, ты молодец, Артур, – хвалила его мать, не поднимая глаз от макарон.
– А ты нас чем порадуешь, Кира? – спросила она, бросив небрежный взгляд в сторону дочери.
– Ничем, – тихо проговорила она, не желая вести беседу.
– А по коленке заметно, что опять с кем-то дралась. Неужели тебя прельщает вся эта деятельность, свойственная хулиганам?
– Нет. Я упала.
– Что-то ты часто падаешь в последнее время… Но все же… Я знаю, что отец будет на тебя орать за такие выходки, но все-таки я горжусь тем, что ты умеешь постоять за себя, – на глазах Ангелины блеснули слезы, которые она постаралась быстро стереть тыльной стороной ладони: – И надеюсь, желание защитить себя поможет избежать тебе близости с плохими людьми…
Кира кивнула, жестом показав, что разговор для нее закончен. Следующая часть трапезы прошла в гробовой тишине, которую не решался прервать даже разговорчивый Артур. Кира придумывала доказательства своего падения, которые придется завтра объяснять отцу, мать же меланхолично ударяла вилкой по дну тарелки, периодически протирая глаза рукой. Вскоре она вышла из-за стола и направилась в комнату. Сквозь плотно закрытую дверь были слышны громкие рыдания, уже не сдерживаемые в слабой груди. Дети же испуганно сидели на кухне, не понимая, что предпринимают люди в подобных ситуациях.
– Не бойся, завтра ей будет лучше, – проговорил Артур, глядя на отстраненную сестру: – Это все тот ее напарник, у которого еще сын в параллельном классе учится.
– Но ей же больно, почему мы не помогаем?
– А здесь никто не поможет… Мать сама обрекла себя на эту боль, связываясь с ненужными людьми.
– И когда ей станет лучше?
– Не знаю. Пошли – ка лучше спать, а то ты совсем расклеилась, – Артур взял ее за руку и повел в сторону комнаты: – Не принимай это близко к сердцу, люди сами выбирают путь, на котором нужно страдать.
– Путь, на котором нужно страдать, – почти беззвучно проговорила Кира, заходя в спальню: – Больше всего на свете я не хочу почувствовать эту боль.
Тонкие пальцы крепко схватились за край одеяла. Слабый солнечный свет подсказывал о том, что началось раннее утро. До звонка будильника оставалось еще сорок минут, однако сон совершенно не шел в голову, терзая сознание воспоминаниями былых лет. Кира протерла глаза шелковым платком от слез, накопившихся за ночь то ли из-за переживаний о прошлом, то ли из-за страхов настоящего. Однако заботы пятницы ждали своего часа, заставляя девушку убрать лишние мысли на задний план.
Неспешно натягивая потрепанные временем чулки, Кира анализировала прошедшую неделю. Расследование так и не дало своих результатов, застопорившись на поисках студента – историка. Прокуратура новых данных также не давала, отчитываясь перед начальством бесконечными осмотрами места происшествия. Конечно, в поисках новых улик мог бы помочь Артем, но любая мысль о перемирии вгоняла девушку в состояние паники, покрывая тощее тело холодным потом. Однако задело ли ее конкретное высказывание, как лезвие, разрезавшее мягкую плоть, или же наконец вылилась давняя обида, как бомба замедленного действия, ожидающая своего часа? Кира не могла дать ответа на этот вопрос, изредка погружаясь в самокопание. Да и зачем ей отвечать на вопросы духовные, когда перед ней бурлит жизнь реальная, где каждый день происходят из ряда вон выходящие события.
И действительно, работа кипела во всю. Апрель приближался к концу, а потому приходилось сдавать дела, продлевать сроки. Пришло время длинных звонков в экспертно–криминалистический центр с просьбами побыстрее скинуть результаты исследований. Наравне с делами рабочими управление готовилось к большому мероприятию, проводимому Вологодским правительством. Сам губернатор пожелал провести встречу с талантливыми сотрудниками органов государственной безопасности, что днями и ночами сторожили покой любимой земли. Имена счастливцев, которые отправятся на прием, обещали объявить в пятницу, однако всю неделю бдительные сотрудники переговаривались между собой, обсуждая примерных кандидатов.
– А я думаю, от нашего отдела снова пойдет Максим, – ругалась Света, заполняя книгу учета сообщений о преступлениях: – У него опять полное раскрытие преступлений, да и у начальства он на хорошем счету.
– Ну, если наш вологодский Жеглов второй раз поедет к губернатору, я только обрадуюсь, – довольно проговорил Антон: – Главное, чтобы этот выскочка Ваня из 202 кабинета не удостоился такой чести!
– Да, про Богданова ты прав… Приехал из своего Череповца, да и строит тут свои порядки! После награды от губернатора он точно откажется покидать наше управление.