Чтение онлайн

Руку Жигунов не пожимает, а на иностранный манер целует. Зовёт служащего, называет его официантом. Заказывает себе и даме лучшее вино.

— Оу, я вижу вы человек заинтересованный, — улыбается Алла. — Официант, поцелуй.

— Иду в ногу со временем. Стараюсь быть предельно галантным.

— Не часто такое увидишь. Павел Петрович? Играем?

Начинается игра. Играют в двадцать одно, общаются, выпивают. Жигунов ловит себя на мысли что Соколова идеальная. Всё в ней кричит о превосходстве, тонких манерах и заморском стиле. Движения, манера речи, иностранные слова...

И игра, по мнению Жигунова она сегодня интересная. Идёт с переменным успехом. Деньги, распаляя азарт перемещаются по столу. Зрители затаив дыхание следят за тем кто возьмёт банк. И за тем чтобы оба не мухлевали.

Видя какая азартная, весёлая и властная женщина перед ним, Жигунов забывает обо всём на свете. Алкоголь, декольте Соколовой, её прищур и явный интерес проявляемый, сводят Жигунова с ума и заставляют плюнуть на осторожность.

А Соколова, им явно интересуется. Строит глазки, поводит плечиками, смеётся от его шуток и сама сыплет комплиментами в адрес внешности Павла и его остроумия.

— Двадцать одно, — демонстрируя карты улыбается Жигунов. — Я выиграл.

— Королевское, — бросая на стол два туза улыбается Соколова. — Ваши деньги, переходят ко мне.

— К-как... Мы... Мы?

— Играли на все, — складывая чеки и расписки кивает Соколова.

— Ещё раз.

— А деньги у вас есть? — морщится Соколова.

— В долг. Сейчас расписку напишу.

— Сумма на столе внушительная, — хмурится Соколова. — Расписки, чеки, по самым скромным прикидкам, тысяч под сто наберётся. Целое поместье купить хватит. Павел Петрович, вы бы успокоились.

— Деньги у меня есть, — заполняя бланк врёт Жигунов. — Какие-то сто тысяч, для меня не проблема.

Заполнив бумагу, Жигунов. Ставит подпись, бьёт по бумаге печатью находящейся в перстне. Улыбаясь двигает документ Соколовой. Алла внимательно читает бумагу, кивает и двигает на середину стола весь свой выигрыш.

— Алла Сергеевна не боится остаться ни с чем? — интересуется Жигунов.

— Алле Сергеевне, — улыбается Соколова. — Жить осталось три месяца. Как только начнётся сезон, по приказу Императора, я отправлюсь к порталу откуда могу не вернуться. А вы, Павел Петрович, не боитесь в долги забираться?

— Пфе...

— Обожаю уверенных в себе мужчин. Играем.

Игра начинается. Жигунов получает две карты, не сдерживая улыбки откидывается на спинку стула, берёт бокал и залпом выпивает.

— Ещё, — посмотрев в свои карты мрачнеет Соколова.

Получает карту, фыркает...

— Две десятки, — выбросив карты улыбается Жигунов. — Алла Сергеевна...

— Тройка, — переворачивая карты злорадствует Соколова. — Семёрка. Туз. Двадцать одно. Вы проиграли.

— Ещё раз! — кричит Жигунов.

— Павел Петрович, не надо.

Соколову уже никто не слушает. Жигунов пишет ещё одну расписку, на двести тысяч. Подписывает, ставит печать и бросает на стол.

— Ладно, — качает головой Соколова. — Вечер обещает быть интересным. Играем.

Игроки снова получают по две карты. Просят ещё по одной. Соколова глядя в свои карты, снова улыбается. Жигунову явно не до веселья. У него девятнадцать. Десятка, семёрка, двойка. Любая попытка исправить ситуацию приведёт к проигрышу. Потому как по закону подлости, вместо двойки, вытащить можно всё что угодно.

— Вскрываемся, — улыбается Соколова.

— Девятнадцать, — бросает карты Жигунов.

— Десятка, — по одной переворачивая свои кивает Соколова. — Пятёрка. Шестёрка. Извините, Павел Петрович, но я снова выиграла.

Пока Соколова выслушивает поздравления и укладывает в сумочку выигрыш, Жигунов хватает карты и пристально изучает. Ничего не найдя, встаёт и кивнув плетётся к стойке. Заказывает водки и и слушая как Соколова собирается на второй этаж, увеличить своё благосостояние за игрой в бильярд, скрипит зубами.

Понимая что проиграл всё, даже то что у него нет, выпивает и просит повторить. Держа в руке рюмку, прикидывает как будет выкручиваться и у кого занимать.

Вариантов нет. Банк ссуду не даст. Занимать такие суммы банально не у кого. Договариваться с Соколовой и просить отсрочку бессмысленно. Даже продажа поместья, со всем до последнего стула и вместе с прислугой, не принесёт и половины нужной суммы.

— Конец, — вздыхает Жигунов. — Ещё водки.

Ресторан пустеет. В стельку пьяный Жигунов, сидя за стойкой жалуется на жизнь протирающему стаканы служащему. Жалуется на жизнь, ссылку, дурочку жену и дочь. На то что потерял всё и уже завтра пойдёт просить милостыню. Жалуется...

— Напиваетесь, Павел Петрович, — присаживается рядом Соколова.

— Праздную. А вы, Алла Сергеевна, никак позлорадствовать пожаловали.

— Этому есть повод? Бармен, водки и пепельницу.

С трудом собрав глаза в кучу, Жигунов поворачивается. Смотрит на Соколову, которая вытаскивает из сумочки сложенный лист бумаги. Берёт его за уголок, улыбаясь Жигунову щёлкает зажигалкой и поджигает.

— Как интересно, — шепчет Соколова. — Двести тысяч рублей, как самая обычная бумага, горят и превращаются в пепел.

— Зачем ты это делаешь? Такие деньги...

— Как я уже говорила, жить мне осталось три месяца. Весной, я пойду в атаку в первой линии, а первая линия, как мы оба знаем, живёт недолго. А я хочу жить. Я очень хочу жить. Поэтому, я предлагаю вам сделку.

— Я весь внимание...

— Деньги мне не нужны, — вздыхает Соколова. — Их у меня много. А вот заступиться за одинокую несчастную женщину, некому. Вы, как порядочный мужчина, ну вот просто обязаны принять меня в клан. И если примете, я забуду о расписках.

— Приму...

— Тогда... — достаёт второй лист бумаги и сжигая его скалится Соколова. — Сто тысяч, вы мне их больше не должны. А когда в клан примете, я сожгу третью, на пятьсот. Пока она побудет у меня, как гарантия.

— Почему я?

— Мы похожи, Павел Петрович. Извините, но я не только господ в карты раздевала. Я слушала что говорят, смотрела. Вы мне нравитесь, ваще преданность учению Вальмонда вызывает восхищение. Предполагаю, в клане, мы сразу же найдём общий язык. А может и не только. Я одинока, давно. А вы, как я слышала, несчастливы в браке.