Волокита
Шрифт:
Планы расстраивают меня ещё сильнее. По ним, завтра утром мы вернём Веронику. Чего ни она, ни я, ни все остальные не хотим, но пока так надо.
— Я не хочу... — услышав это мотает головой Ника.
— Дочка, так надо, — вздыхает Ерофей. — Не расстраивайся. Это временно. Понимаю, в том доме у тебя все враги.
— Мама не враг, она хорошая. Она не хочет меня за Ваську выдавать. Она против кровосмесительных браков. Это Павел...
— Не отец? — удивляется Ерофей. — Просто Павел?
— Я эту мразь отцом не считаю. Он маму бьёт. Они: Павел, Васька и Тимофей, в подвале её в цепях держали. Били розгами, кнутами, железом ноги прижигали. Я их ненавижу!
— Подробнее, — тут же напрягается Ерофей — Дочка, понимаю, тебе сейчас тяжело и противно. Но чем больше ты нам расскажешь, тем быстрее мы вытащим тебя оттуда.
— А маму? Маму вы вытащите?
— Если она как ты говоришь хорошая, то обязательно.
Ника смотрит на меня. Улыбаясь девушке киваю... И тут её прорывает. Ника рассказывает всё. От того что творится в клане Жигуновых, даже у Медведева, который видел всякое, отвисает челюсть. Я же цепляюсь к тому, что по мнению Павла Петровича, наш Император кончелыга тупорылая. Сопляк и самодур который по случаю занял трон и вот уже почти сто семьдесят лет, занимается тем что по тронному залу балду пинает. Законы принимает откровенно дурацкие, как маг ноль без палочки как человек вообще дерьмо. Так же повергают в шок планы Петровича родить и вырастить по учению Вальмонда по-настоящему сильного мага и усадить его на трон. И вот тогда, поскольку выродок на троне будет следовать советам Петровича, Российская Империя заживёт.
— Какой кошмар, — вздыхает Настя. — Вероника, это всё правда? Ты не преувеличиваешь?
— Нисколечко. Перед Святой могу поклясться.
— Ужас, — морщится Ерофей. — Вот что, дочка. Прежде чем я скажу наше общее решение, которое мы глядя на Славку, сегодня приняли... Могу я задать тебе вопрос? Только отвечай честно, без обмана. Святая благословила тебя, она обмана не потерпит. И вот я спрашиваю, Вероника, мы можем тебе доверять?
— Да, Ерофей Евгеньевич, можете.
— Тогда поступим так, дочка. Завтра, ты вернёшься домой. Не подумай, не потому что я так хочу, а потому что надо. Пока мы ищем способ вытащить тебя и маму твою, ты будешь нашими глазами и ушами. Чтобы Павел или сыновья его, чего лихого против Славки не затеяли. Согласна?
— Да. Спасибо...
— В обиду себя не давай, — улыбается Ерофей. — Твари эти, трусы малодушные. Общаться с ними не прошу, вижу что противно тебе. Слушай, смотри, если можно выводи на эмоции, но только аккуратно, до рукоприкладства не доводи. Или доводи, но осторожно.
— А зачем мне их на эмоции выводить?
— А так, дочка, человек устроен. В сердцах много полезного наговорить может. Не для себя, для нас. И не думай, не бросим мы тебя, наша ты теперь. И маме твоей в нашем доме место найдётся, так ей и намекни. А теперь давайте, в парилку все и закругляемся, ужин скоро.
А батя умнее чем я думал. Мозг работает. Я бы до такого не допёр. Однако теперь...
Все размышления прерывает Вероника. Которая запрыгивает на бортик, выпрямляется и стоя спиной ко мне мотает головой. Сёстры Волокушины, дабы не отставать, встают рядом...
— Рот закрой, — поднимая рукой мою челюсть улыбается Варя. — Смотришь как на меня.
— А на меня так не смотрит, — толкает меня Настя. — Ну разве только на грудь.
— А вот и не правда, — подходит к нам Марго. — Смотрит и ещё как. Самое главное — он смотрит нам в глаза. Смотрит открыто, без обмана. И это...
— Вероника! — вдруг пищит плавающая на надувном матрасе Алиса. — Булки прикрой. Славка наш, уже полчаса с открытым ртом стоит, зад твой разглядывает. Заревную!
О как... Заревнует значит. Прикольно... И дико. Я себе и одну никогда особо не хотел. А тут... Ладно, так надо.
****
Ужин, в тёплой семейной атмосфере. Разговоры, особенно часто упоминается наша свадьба.
Варя, Настя, Марго, ведут себя тихо. Кормят меня с рук. Волокушины выделываются, нарочно повышая голоса рассказывают как сильно любят меня, громко смеются и ревнуют... Ника глядя на меня краснеет, ведёт себя сдержанно и аккуратно.
Ей с нами хорошо, это видно. А ещё она боится. Боится того что мы её бросим. Но этого не будет...
После ужина, все идём в комнату. Настя и Варя раскатывают на полу матрасы. Застилают их покрывалами, сверху простынями. Накидывают подушек и одеял. Раздеваются и укладываются.
К ним прыгает Марго, начинается шутливая борьба, на предмет кто спит со мной в обнимку.
— А вы что? — созерцая это безобразие шепчет Ника. — Вы на полу спите?
— Да нам хоть на сеновале, — улыбается Варя. — Главное вместе. Чего стоим, раздевайся, падай. Так уж и быть, позволим тебе со Славкой пообниматься. Недолго.
Какой же бред. Я и столько женщин? Как дешёвенькая порнуха. Обратный генг-бенг, ё-моё. Но в таком я участие принять согласен. Извращенец я, поехавший. Головой стукнутый.
— Я стесняюсь? — мотает головой Ника.
— Ну тогда мы поможем, — толкает её в спину Маргарита.
Ника успевает только лишь пискнуть. Оказывается на импровизированной кровати, голая. Прикрывается руками... Переворачивается на живот. Заводит руку за спину...
— Такую красоту, одной рукой не закрыть, — заключает Настя. — Даже не пытайся.
— У меня всё слишком, — стонет Ника. — Это у нас семейное. Мою прабабушку наша Святая благословила. Передаётся по женской линии. Мама говорит что когда рожала, только морщилась.
Ну да, неудивительно. Такая корма.. О чём это я?