Чтение онлайн

Час спустя. Подвал. Славик.

А у нас, оказывается, есть дыба. И на ней уже хорошо покоцанный Остап. Вокруг него все наши. У рычагов Ерофей, стоит и мрачно смотрит на жертву. Вернее не совсем на жертву, а на то как Иволгин обкалывает Остапа, чтобы эта падла раньше времени не сдохла.

Жестоко, бесчеловечно, цинично, сказал бы я не зная что натворил Остап. Но я знаю и заступаться за эту гниду, даже не собираюсь.

— Начнём, — тянет рычаг Ерофей.

Дыба скрипит, бедолагу растягивает. Жертва как может оправдывается, плачет, умоляет. Но на вопрос Ерофея зачем он так сделал, отвечать отказывается.

А тут настоящая камера пыток. На стенах всякая всячина. Крюки, цепи, щипцы, ремни, кнуты. Отдельно хирургические инструменты. Пыточная. Но почему-то называется — конюшня. Не важно...

— Я ещё раз спрашиваю, — отпустив рычаг кивает Ерофей. — Зачем ты извёл почти всю правящую ветвь?

— Не я! — кричит Остап. — Наговор. Провокация. Подстава!

— Борис Всеславович, — нехорошо улыбается отец. — Вы же пленных на войне допрашивали? Наверняка ваш опыт побольше моего будет. Будьте так добры, помогите мальчишке. Стесняется он.

Всеславыч кивает. Берёт пассатижи, целяет ими ноготь на большом пальце Остапа и с мясом вырывает его.

Подвал содрагается от полного боли вопля. Остап дёргается, плачет. Проклинает Жигунова, но говорит не собирается.

— Говори, мразь! — кричит Ерофей. — Мои жёны и дети! За что ты их убил? Говори! За что чуть не убил Славку?

— По яйцам его! — пищит Варя, однако от взгляда Ерофея прячется за меня.

— Клевета! — кричит Остап. — Не убивал.

— Не хочешь признаваться, — отходя бормочет Ерофей. — Зря. Так бы хоть умер быстро. Ты пойми, пытки со временем станут страшнее. Где-то через полчаса, ты сам начнёшь умолять меня о смерти. Расскажи и умри с честью.

— Ничего не знаю...

— Борис!

Всеславович отрывает Остапу второй ноготь. Крик повторяется. Все присутствующие морщатся, но останавливать экзекуцию никто не собирается.

Видя что говорить Остап не собирается, Медведев пробивает ему в живот и добавляет по яйцам.

— И это будет продолжаться, — взяв щипцы и нагревая их над языками пламени над ладонью вздыхает Ерофей. — Долго, в общем. Повторяю вопрос. Зачем ты их убил. Моих трёх жен, четверых сыновей и двух дочерей. Что они тебе сделали?

— Не я это, — пытаясь отдышаться стонет Остап.

— Смысл вертеться, дружок? Твой хозяин сдал тебя. Ты сам во всём признался. Скажи и смерть твоя будет лёгкой. Ну нет никакого смысла врать. Скажи...

— Не виноват...

— Хорошо, — пожимает плечами Ерофей. — Значит мы продолжим.

Раскалённые до красна щипцы, смыкаются на левом яйце Остапа. Ерефей сжимает их и скалясь вырывает яйцо.

— Сука! — кричит Остап. — Волокита, урод! Ты даже сдохнуть по человечески не смог.

— Работает, — кивает Алиса.

— Значит так, — шикнув на лисицу щурится Ерофей. — Предлагаю сделку. Ты говоришь мне всё и я тебя не убиваю. Согласен? Лучше согласись, а то ведь я и правое оторву.

— Дай слово главы клана...

— Слово главы клана, — вытягивается Ерофей. — Клянусь, что если всё мне расскажешь, я не трону тебя.

— И отпустишь?

— Отпущу. Рассказывай. Остап, не тяни. Мне надо знать.

— Двадцать лет назад... Двадцать лет назад, взрыв в шахте. Жидко Всеволод, мой дед. Он погиб там. Вы спасли всех. Ты, Ерофей, лично вытащил всех заваленных. А моего деда не спас.

— Остап...

— Что ты хочешь мне сказать, Ерофей? Что не смог? Своих соклановцев смог, рабочих смог, а моего деда не смог? Всю жизнь я вынашивал план мести. Каждый раз, как кто-то из твоих шлюх или выродков умирал, я смотрел как ты бьёшься головой об стены и радовался. Знай, я убивал их без жалости, с улыбкой. И к вам, последним из правящей ветви у меня жалости не было. Если бы Славка, не отказался от каши за ужином, он бы уже сдох. И ты... Зачем ты выплеснул алкоголь в камин?

— Что ты несёшь? — отходя от дыбы шепчет Ерофей. — Дурак...

— Этот дурак, убил всех кого ты любишь. Отца, брата, жён, детей. Я почти отомстил. Но вы...

— Кому отомстил? Нам? Остап, ты не прав. Ты придумал причину. Ты ничего не знаешь. Да, я не спас твоего деда. Не потому что не хотел, а потому что спасать было нечего. И спасли мы не всех. Три моих двоюродных брата, сестра, два племянника... Они погибли под завалами, вытащил я уже трупы.

— Врёшь! — кричит Остап.

— Нет, — мотает головой Ерофей. — В шахте работали наёмные специалисты. Проходило официальное расследование. Государственная комиссия проводила экспертизы. Они установили что твой дед был пьян. Он перепутал заряды. Он неправильно установил детонаторы, он убил и покалечил множество людей. А ты... Я ведь не бросил тебя. Я принял в клан, воспитывал как родного. А ты мне вот так отплатил? Ты улыбался нам в глаза, а в кармане нож держал. Я бы понял тебя. Я бы даже простил, мёртвых не вернуть. Но всё дело в том, что все эти годы, ты мстил не тем.

— Ты слово дал. Ерофей...

— Да-да, конечно, — растерянно кивает отец. — Развяжите его. Пусть идёт.

Остапа развязывают, снимают с дыбы, указывают на дверь... И он улыбаясь идёт. Идёт не оглядываясь, но тут... Медведев, в два шага, догоняет его. Ударом в спину валит на пол, хватает за ногу и без каких либо усилий, как сухую ветку, ломает лодыжку.

Тащит обратно, снимает со стены кнут и начинает сечь Остапа. Помещение соглашается дикими, полными боли и злобы, криками Остапа. От ударов кнута, кожа расходится... Кровь брызжет по всей пыточной.

— АААААА!!!... Ерофей! Ты же слово дал?!

— Так разве я его нарушил? — улыбается отец. — Ты посмотри внимательнее. Я тебя не трогаю. А если ты про Бориса. Тут я бессилен. Он в клане, в побочной ветви. Но своеволен до не могу.

— Не убивайте! — верещит Остап. — Я многое знаю. Я всё расскажу.

— Обязательно расскажешь, — шипит Настя. — Всё... А чтобы у тебя не появилось желания молчать...

Настя подходит к стеллажу. Берёт бутылку, открывает и поливает изувеченного Остапа от чего он срывая голос кричит. По пыточной распространяется едкий запах уксуса...