Чтение онлайн

Внизу громко хлопнула входная дверь — все вскочили со своих мест. Профессор подошел к лестнице, ведущей вниз, и встревоженно крикнул:

— Кто там? Входите и поднимайтесь наверх! Мы в башне.

Послышались шаги по винтовой лестнице, и вот в проеме двери появилась неясная в сгущавшихся сумерках фигура.

— Простите, — услышали они, — но я уже начала беспокоиться о детях. Они вам не очень надоели, профессор Джолион?.. — Миссис Уинтерс вгляделась в молчащую троицу. — Да что с вами? Вы словно привидение увидели!..

Глава 13

Они сидели, и мать вспоминала, как много лет назад она бывала в этой комнате на консультации у молодого тогда профессора Джолиона Фолла. (Не очень уж и молодого, — поправил он ее с улыбкой, но она продолжала настаивать на своем определении.)

Блейк с некоторым удивлением и радостью слушал ее веселый голос, такого давно не случалось, и он надеялся, даже был уверен теперь, что мать забыла свою обиду и больше на него не сердится. А уж когда она преподнесла купленную ему в подарок книжку об Оксфорде, он окончательно успокоился.

— Только обещай мне больше никогда не исчезать без предупреждения, особенно по вечерам, — сказала она.

И он обещал, а она наградила его за это поцелуем с запахом кофе.

Мать продолжала оживленно беседовать с Джолионом Фоллом, а Блейка посетила беспокойная мысль: уж не оттого ли она в таком хорошем расположении духа, что только что встречалась и пила кофе с этим мотоциклетным профессором Маршаном? Он ведь приглашал ее…

Блейк зевнул и заерзал на стуле. Дак тоже начала проявлять нетерпение — ей хотелось попрыгать или, во всяком случае, встать на ноги.

— Пора отправляться восвояси, — сказала миссис Уинтерс. — Спасибо, что уделили столько времени моим детям, профессор Джолион.

— Мы приятно побеседовали, — ответил тот. — Надеюсь, не в последний раз.

Дак первой поспешила спуститься по лестнице, а Блейка профессор успел похлопать по плечу, как бы давая понять, что рад видеть его и что тот не должен чувствовать себя одиноким перед лицом свалившейся на него тайны.

Блейк взглядом поблагодарил его и последовал за сестрой.

Перед тем как совсем уйти из колледжа, мать зашла в компьютерный зал отпечатать свою статью, а Блейк воспользовался этим, чтобы отправить по электронной почте сообщение отцу. Он хотел сказать и спросить о многом, но после некоторых раздумий это вылилось в несколько коротких фраз:

Он почувствовал, что сзади стоит мать, и испугался, как бы она снова не обиделась на что-нибудь. Но она ласково толкнула его в бок и сказала:

— Слово «кажется» пишут через букву «е».

— Я знаю, — соврал он, — это опечатка.

Он разозлился и на замечание матери, и на свое вранье, и ему захотелось добавить в электронное письмо что-нибудь нехорошее про профессора Маршана, но он понял: это будет некрасиво, и добавил, когда мама уже отошла:

Не отходя от клавиатуры и не снимая руки с «мышки», он представил, как его письмо пошло (поехало, полетело?) со скоростью света, если не быстрее, и вот уже отец видит его на экране своего компьютера.

Истинную причину улучшившегося настроения матери Блейк понял, когда они вернулись в свою квартиру на Миллстон-Лейн. Дело было в том, что в университете откликнулись на ее просьбу о продлении срока пребывания, и теперь она сможет продолжать здесь свою исследовательскую работу еще целый семестр после Рождества.

— Это мне очень поможет и укрепит мое положение в научном мире, — так заключила она свое сообщение.

Но Блейка оно совсем не обрадовало. Он ворвался к себе в комнату, захлопнул за собой дверь, уселся на кровать и представил, что сидит в тюремной камере и через решетку смотрит на белый свет. Смотрит и решает: остаться здесь, в тюрьме, с матерью или совершить побег в Америку? Интересно, а как захотела бы поступить его сестрица? Или она так переживает, что мать сделала ему подарок, а ей нет, что ни о чем другом не может думать?..

Кстати, о подарке. Теперь он понял, почему получил его: вовсе это не подарок, а взятка. Вернее, подкуп. Чтобы он меньше думал об отце, меньше переживал его отсутствие… И если так — на кой он ему, этот подарок? Глаза бы на него не глядели!

Он взял книгу об Оксфорде и кинул ее через всю комнату. И злорадно смотрел, как она плюхнулась возле мусорной корзинки, бесстыдно задрав страницы, а переплет повис, будто сломанное крыло. Смотрел, и ему хотелось плакать. Он сказал себе, что не станет распускать нюни, будет сильным и никогда больше не поверит матери. Для нее ведь главное только одно: ее работа, карьера. Она часто употребляет это противное слово.

Но папа у них не такой — он совсем другой…

Вторую ночь подряд Блейк не может уснуть. Сложив руки на груди, он сидит в кровати и думает. О чем? Обо всем — о папе, о маме, о том, почему они поссорились… Или как это по-другому назвать?.. Об Эндимионе Спринге, которому он, Блейк, для чего-то понадобился… Или не ему, а какому-то страшному Привидению? Какой-то Тени? А может, это вовсе Человек?..

За окном в темноте шумит дождь. Или ветер. Они шумят вместе, дуэтом. Неярко горят уличные фонари. Зыбкие блики света гуляют по стенам комнаты…

Блейк вспомнил, что час или два назад он услышал, как из комнаты, где находилась Дак, вышла их мать. Она направилась к его двери, и он ждал, что она войдет к нему, очень ждал, и в то же время не хотел этого… И она не вошла, не поцеловала его в лоб (пусть даже «кофейным» поцелуем), не пожелала спокойной ночи.

Сейчас это всплыло в памяти, и на глаза навернулись слезы. Или он плачет вовсе не из-за этого? А потому что ясно, как на экране, перед ним предстал тот день. День Великого Спора. Это была пятница, и он предвкушал, как шикарно проведет ее: не будет ровно ничего делать после возвращения из школы. А когда пришел, родители были уже дома, они стояли на кухне и глядели друг на друга, как бойцы на ринге. Они молчали, но он ощущал, что каждый из них хочет сказать, или уже сказал, другому что-то неприятное, злое. В воздухе было напряжение, как летом перед грозой.

И затем она грянула. Первый раунд был за матерью: она кричала, она обвиняла отца, слова вылетали, как пули, из ее широко открытого рта, ударялись в стенки, в буфет, в люстру, отскакивали от холодильника и плиты. Отскакивая, они попадали в Блейка и в Дак, тоже вошедшую к этому времени в кухню, и больно ранили их.

Некоторые приятели Блейка воспитывались в семьях, где не было отцов, и он вдруг подумал: наверное, так и начиналось у них то, что называется словом «развод», которое потом переходит в «уход», когда женщина остается без мужа, а дети — без отца. Теперь это же начинается и у него с сестрой…