Чтение онлайн

В общем, это не журнал, это безобразие. Только одна рубрика сохраняет безупречно гладкие страницы. Чистые и красивые. Это рубрика «Тонкости этикета».

О главном. О главном редакторе. Редактор Полина Андреевна Мракобесенко, кроме «Школы», работает ещё в одном журнале. Его отличительное свойство — нормальность. Она так и говорит: «Я работаю в нормальном журнале, я вас научу нормально писать».

По моим наблюдениям похоже, что в нормальном журнале принято примерно следующее:

• долго обсуждать последние новости в мире косметики, скидки в магазинах, и вообще что угодно, кроме того, зачем собрались;

• перед началом рабочего дня пройтись по всем кабинетам, чтобы узнать последние новости и закончить это важное дело ближе к обеду;

• если возникает спор, как правильно пишется какое-нибудь слово или что означает какое-нибудь выражение, ни за что не проверять его по словарю или энциклопедии, а продолжать спорить до полного изнеможения всей редакции.

Но если выйти из кабинета редакции на территорию Невероятно Современного Учебного Центра, окажется, что там дети. Они сгрудились в углу. Там так: Снаружи кучки дети, внутри кресло. В этом кресле сидит какой-нибудь мальчик. Или девочка. Он читает вслух. Остальные галдят. Что-то там комментируют. И смеются!

Этот момент отлично лечит депрессию и творческий кризис.

Диктую обложку:

— «Тонкости этикета: Как накрыть чайный стол?» Написала?

— Погоди, — останавливает редактор. — Куда это? А, вижу. Дамы, а где деньги?

— Какие деньги! — кричит госпожа Тендер откуда-то из глубин Центра. — Я ещё на прошлой неделе все гонорары выдала!

— Земфира, я не об этом! Я о теме: «Карманные деньги». Хотя твоя мысль, конечно, очень правильная. Хорошая мысль. Наши зарплаты действительно похожи не на зарплаты, а…

Пять минут спустя госпожа Тендер влетает в кабинет.

— Слушайте, с третьего раза не могу попасть в туалет. Вот что это, а? Кто там засел? Ну-ка: Лена здесь, Ольга здесь… кого нет? Ах, это редактора нет!

— Так, — входит редактор. — Я всё слышала.

Видит, что все горят желанием поддержать интересную тему и быстро говорит:

— Ну-ка, что у нас на этой фотографии? Вот на этой.

— Где? — говорю. — Ах, на этой? На этой у нас мальчик.

— Вижу, что мальчик. Что у него в руках?

— Развернул подарок и смотрит, что там. Это же рубрика «Выбираем подарок». А что?

— А мне вот кажется, что он рассматривает женские…. Что вы смеётесь? Да, у меня галлюцинации! Это вы, между прочим, виноваты!

— Что-то с тобой, госпожа редактор, не так. Это уже не первый случай. Ха-ха-ха!

— Спокойно, девочки и тётеньки. Я ваш Медведь. Сейчас мы сделаем вот так, вот так и вот так. Ну, что? Уже не кажется?

— Ой, точно, это подарок! — редактор всплёскивает руками. — Это просто обёртка у него такая розовая, что можно подумать, что это женские панталоны!

— Ты что прислала в «Живой уголок?» — трагически восклицает редактор.

— Курицу, — говорю. — Материал про то, что и курица может быть домашним любимцем.

— Да ты что!

— А что? Честное слово, у меня дома жила курица.

— Не в этом дело.

— А в чём?

— Мы не можем публиковать курицу.

— Что, «так никто не пишет»? Опять?

— Да ведь сейчас же очередная истерия про птичий грипп! Люди на демонстрации с тушками выходят!

— Вот идиоты…

— Тем не менее, выходят, — отрезает редактор. — И я считаю, что поэтому про курицу в качестве домашнего любимца писать нельзя!

— Полин, а ты читала в интернете советы про птичий грипп?

— Нет, а что там?

— Я всего не помню, но было примерно так: «Возьмите больную куру. Поцелуйте её в лоб. Всё, вы больны!»

— Да ну тебя!

— Честное слово! А дальше так: «Возьмите больную куру. Вымойте её с мылом. Поцелуйте в лоб. Всё — вы не больны!»

— Здравствуйте, дорогая редакция. О чём спор?

— Привет, Земфира. Да вот, цензура на курицу напала.

— Да. Лена написала про курицу, что она тоже может быть домашним любимцем.

— Так это отлично! Лена, ты звезда!

— Да как же отлично, — возмущается редактор, — когда тут же про птичий грипп истерия опять!

— Ну и ладно, — беспечно машет рукой госпожа Тендер.

— Да? А если кто-нибудь что-нибудь скажет?

— А кто-нибудь обязательно… — ехидно поддеваю я.

Редактор сверлит меня взглядом.

— Обязательно! — мне нравится смотреть на её выражение лица. — Кто-нибудь что-нибудь…

— …скажет, — заканчивает за меня издатель. — Потому что людей хлебом не корми, дай сказать чего-нибудь. Так что пей мяту, редактор, закаляй нервную систему.

— Ну, хорошо, но только я не знаю… Вот, может быть, под текстом опубликовать советы?

— Какие советы?

(Издателю цитируют советы).

— Супер, — госпожа Тендер лаконична, как всегда. — Так и надо сделать. Ссылку на источник не забудьте!

Она уплывает из кабинета, а редактор облегчённо выдыхает. Потому что теперь люди если что и скажут, то сами выставят себя дураками. Я облегчённо выдыхаю, потому что отстояла свою курицу и ещё убереглась от этого вечно мешающего: «А если кто-нибудь что-нибудь скажет?». Ну, а Медведь, который только что пришёл, похоже, выдохнул с облегчением потому, что опоздал на очередную нашу перепалку.

— Ничего не понимаю, — бормочет редактор. — Тут у тебя в тексте болеющий папа кашляет как одр.

— Ну и что? — говорю.

Две недели назад этот текст уже получил «добро». Я считала, что всё в порядке. С чего редактор опять в него вцепилась — ума не приложу.

— Так этого же не может быть! — восклицает госпожа Мракобесенко. — Одр — смертное ложе. Смертный одр. Ты что-то путаешь!

— Я ничего не путаю. Одр — такая совсем дряхлая лошадь, которая вот-вот копыта откинет.

— О господи. Ты где такое слово откопала

— Да не помню я. Во всех книжках оно встречается. «Повозка, влекомая такими одрами, что я потерял всякую надежду». «Тащилась карета, в которую были впряжены два дряхлых одра».

— Ты точно что-то путаешь. Такого слова нет. Я не знаю такого слова.

— Ученье, — говорю, — свет. А неученье — тьма. Что же ты в детстве-то читала, если ни разу этого слова не видела? Ладно-ладно, сейчас я его в интернете найду и покажу.

Но, как ни странно, почти час копания в словарях и справочника ничего не даёт. Нет такого слова, и всё тут.