Чтение онлайн

«Смотрите, смотрите, какой дом выстроил Хашимджан Кузыев, тот, который приехал в наш город из Ферганской долины! – воскликнут они. – Молодец, Хашимджан, честь и слава тебе!» «А вы что думали? – скажут другие. – Хашимджан свои слова на ветер не бросает. Поспорил с математиком Кабуловым и директором школы Атаджаном Азизовичем – и пожалуйста, доказал своё».

«А помните, что говорил этот директор, как его… Атаджан Азизович? Смешно даже вспоминать…» Эх, дорогой Саид-ака! Если бы вы знали, как здорово выручили меня. Никогда не забуду вашей помощи. Что захотите, то и сделаю. План ваш, например, помогу выполнить. Хасана и Хусана в кино буду водить. Ещё… А ведь ещё я могу заасфальтировать подъезд к вашему дому, на что у вас не хватает времени!

Я выскочил навстречу самосвалу, гружённому раствором цемента.

– Эй, эй, шофёр, остановите машину!

– В чём дело, товарищ?

– Я инженер четырнадцатого участка. Выполняю особое поручение Алимджана Алимджановича. Этот цемент мы сейчас отвезём в одно место.

– Нельзя, товарищ, – покачал головой водитель. – Цемент этот предназначен…

– Был, был предназначен, – перебил я его. – А теперь он нужен в другом месте. Понял? А с вашим начальником я сам поговорю. Давайте поехали, не бойтесь.

Я знал, что дома никого нет. Саид-ака на работе, тётя Фатима ушла на рынок, а Хасан плюс Хусан в школе, ума набираются. Вот обрадуется дядя Саид, когда вернётся с работы и увидит, что я сам, один зацементировал всю дорогу, ведущую к их дому. Уж эту работу я постараюсь сделать на славу, совсем как настоящий инженер.

Вскоре мы были на месте. Я соскочил на землю и стал помогать шофёру подрулить машину задом к воротам.

– Левее бери, левее! Прямо держи, вот так! Хорош! Машина остановилась, и в тот же миг я почувствовал на себе чей-то обжигающий взгляд. Обернулся и обомлел. Ворота распахнуты настежь, в двух шагах от меня стоит Саид-ака. В его глазах, суженных до предела, пляшут какие-то недобрые огоньки, усы торчат как пики.

– Откуда этот цемент, Хашимджан? – почти прошептал он. Потом завопил страшным голосом: – Эй, стой, не ссыпай!

Саид-ака отбросил меня в сторону и одним прыжком взлетел на подножку самосвала.

– Это ты, Каримджан? Как ты сюда попал? Откуда этот цемент?

– Со стройки, Саид-ака… – испуганно прогудел водитель. – Мне вон новый инженер велел. Сказал, что приказ главного…

– Новый инженер? – переспросил Саид-ака. – Хашим, что ли? Вот ты какой, оказывается, шустрый… Не успел ещё носа показать на работе, а уже начал государственное добро таскать?

Саид-ака кинулся в мою сторону, но, не увидев меня (я успел нахлобучить шапку), остановился.

– Сбежал, негодяй, – сплюнул он, тяжело дыша. – И хорошо, что сбежал… Вовремя показал своё истинное лицо, стервец!

Потом Саид-ака решительно открыл дверцу кабины.

– А ну отодвинься, артист! Поговорим мы ещё с тобой…

Громко взревев, самосвал ринулся вперёд. А я остался, глотая пыль, поднятую машиной, невидимый, маленький и жалкий. Опять натворил… Хотел сделать добро, а получилось наоборот. И в который уже раз!

Вечером ноги сами привели меня к дому старого мастера. «Неужели он не поймёт, что я не хотел плохого? – думал я. – Объясню ему всё, как было, пообещаю, что больше не буду…»

Подойдя к знакомому дому, я снял с головы шапку, на всякий случай вернул себе свой мальчишеский вид.

На звонок вышел сам дядя Саид. В руке он держал зубочистку, усы были масленые. Видно, только что плов кушал.

– Тебе чего, мальчик?

– Добрый вечер, – сказал я дрожащим голосом.

– Здравствуй, – ответил Саид-ака. – Уже поздно, сынок. Хасан и Хусан легли спать. Завтра приходи играть.

– Вы… вы меня не узнаёте, Саид-ака?

– Не припомню что-то… Да разве всех мальчишек махалли [8] запомнишь?

– Но я ведь… я же Хашимджан!

– Очень приятно, – неприветливо буркнул старый мастер. – Знал я одного Хашимджана… чуть не опозорил меня, негодяй. А ты, мальчик, иди домой, спать ложись. Утром небось неохота вставать – в школу идти…

Ворота жалобно скрипнули и закрылись…

Опять ищу работу. По утрам скупаю целую кипу газет, просматриваю объявления. Их очень много. Даже столбы и деревья на остановках обклеены ими. Кому нужна машинистка, кому – секретарь, кому – сторож. Но не стану же я сторожем или ещё лучше – машинисткой?! Я хочу, чтобы работа была интересной и могла быстренько прославить меня. А в инженеры или в техники я не пойду. Потому что их работа тоже не фунт изюма. Вон Саид-ака из-за одной несчастной машины цемента какой шум поднял – страшно вспомнить. А ведь ещё герой. Небось больше двадцати – тридцати лет на стройке работал. А взять машину цемента не имеет права. Захочешь помочь, тебе тоже влетит по первое число. Нет уж, лучше не спешить, поискать что-нибудь такое, интересное, творческое…

Просмотрев газеты, я выходил на улицу. Вначале проверял знакомые столбы и деревья на остановках по Братскому проспекту, потом шёл по Навои, а напоследок сворачивал к площади Етти Агач.

Не зря умные люди сказали, что кто ищет – тот всегда находит. Однажды я увидел бумажку, приклеенную к телефонной будке. Это было то, что я так долго искал. «Городскому детскому театру требуются артисты, – говорилось в объявлении. – Принятые обеспечиваются жилплощадью. За справками обращаться в отдел кадров до 2 часов дня. Дирекция».

Значит, опять засияло моё солнышко. Артистом я стану в два счёта. Петь умею, плясать тоже. Не пройдёт и месяца, как моё имя загремит на всю республику, на весь Советский Союз. Зря жаловался на судьбу – я самый счастливый человек на свете!

Круглые электрические часы, висевшие на столбе, показывали без десяти минут два.

«А вдруг я опоздаю и моё место займёт кто-то другой? – подумал я со страхом. – Такого не должно случиться. В путь, Хашимджан, в путь!» Мне, наверное, позавидовал бы любой олимпийский чемпион по бегу – так быстро мчался. Без пяти минут два я стучался в дверь, обитую чёрным дерматином. Я решил, что лучше поговорить с самим директором, чем идти в отдел кадров. Так будет вернее.

В кресле за столом сидел маленький человечек, примерно на одну-две пяди ниже меня, наверно, одного роста с Хасаном, сыном дяди Саида. Сидит директор в кресле, а от ног его до пола около полуметра расстояния. Пышная чёрная борода закрывает всю грудь и исчезает где-то под столом. «Неужели этот Карабас тут директором?» – подумал я с удивлением.

– Чем могу служить? – оглушительно громко произнёс маленький человечек.

– Простите, мне директора…

– Я и есть директор театра.

– Знаете… это… я пришёл наниматься на работу.