Чтение онлайн

Потому что я знаю, когда надо остановиться. Да, я прямо вижу, как вы качаете головой и неодобрительно хмуритесь, но послушайте меня. Кто был заранее настроен на то, что поездка в Нью-Йорк превратится в бездумный разгул с привлечением наркотиков и секса, предпринятый с целью забыть о проблемах, которые ждут меня дома? Все правильно, я.

Кто прилежно исполнил задуманное, и особенно после того, как все тревоги и страхи снова полезли наружу? Снова я, вы опять угадали.

И кто теперь, ясным субботним утром по окончании запланированной двухнедельной оргии, едет в аэропорт, не имея с собой ни единого миллиграмма веществ, запрещенных к хранению и употреблению, с твердым намерением не покупать и не принимать ничего как в самом ближайшем, так и в достаточно отдаленном будущем? Ну, вот видите!

Я не дурак. Я знал, что у меня проблемы. Но проблемы начались задолго до этого, так что давайте не будем сейчас говорить о моей безответственности и моральной нестойкости. Да, я сорвался. Но это был запланированный срыв. Не потеря контроля, а преднамеренный, сознательный отказ. То есть так это видится мне. А ваше мнение меня не волнует. Я возвращался домой — разбираться со своей жизнью. Да, физически я ослаб, потому что в последнее время почти ничего не ел, и похудел до скелетообразного состояния, так что теперь с меня спадали джинсы, и вид у меня был измученный, и глаза стали желтыми, а кожа — серой, на лице появились прыщи, и я все время потел. Плюс к тому я значительно поиздержался, потому что за две недели грохнул на наркоту почти две штуки баксов. Но, честное слово, я себя чувствовал сильней и богаче, чем когда бы то ни было.

Ошибку с билетами выявили и исправили, так что очередного подарка судьбы не случилось, и домой я летел «родным» эконом-классом. В каком-то смысле это было даже хорошо. Не было отвлекающих факторов в виде маникюра или массажа рук и хорошеньких девушек в баре, где подают шоколад и шампанское. Мне было явно не до маленьких радостей жизни, потому что, едва я вошел в самолет, меня придавил отходняк. Я уже много часов не принимал никаких наркотических препаратов, и организм начал чувствовать отсутствие привычного топлива. У людей, принимающих наркотики по выходным, есть выражение для описания подобного состояния. «Суицидальный вторник». Это когда тебя вдруг догоняют малоприятные последствия наркоизлишеств, учиненных в субботу вечером. Как вы, наверное, уже догадались, меня догнала не одна суббота. Боль, тошнота, обильное потоотделение, которые на протяжении двух недель забивались непрерывным притоком стимулирующих веществ, проявились теперь в полную силу. Мне было не просто хреново, а очень хреново. Я пытался заснуть, но у меня жутко сводило челюсти, и начались рези в желудке, и, разумеется, меня постоянно трясло. К счастью, все эти симптомы не привлекают внимания в салоне эконом-класса на коммерческом авиарейсе, поскольку практически неотличимы от поведения нормального «экономического» пассажира. Я постоянно бегал в туалет, и женщина, которая сидела рядом, в конце концов попросила меня пересесть, и таким образом мне одному досталось сразу два сиденья — блин, раньше я думал, что это почти небывалая роскошь! Но тогда я не знал, что такое настоящая роскошь, — я попросил у стюардессы подушку, лег на сиденья, поджав ноги, и попробовал задремать, чтобы организм восстанавливал силы. Разумеется, до полного выздоровления мне было еще далеко, потому что нельзя получить все и сразу, но начинать надо с малого, и вот так, потихонечку, по чуть-чуть, я постепенно приду в норму. Как говорится, проблемы надо решать по мере их поступления. В порядке общей очереди. Сейчас самое главное — пережить перелет, а потом уже будем справляться со следующей задачей — чего-нибудь съесть!

Когда мы привычно прощались с Джулианом после паспортного контроля и он уже навострился бежать в зал ожидания для пассажиров первого класса (совершенно убогий по сравнению с залом в Хитроу, утешил меня добрый дяденька Джулиан), вместо обычного «Ну ладно, увидимся» я сказал:

— Джулиан, я хочу извиниться.

— За что? — Он испуганно взглянул на меня, видимо, опасаясь, что разговор может выйти за рамки социальных норм.

— За свое раздолбайство. За то, что плохо тебе помогал, и вел себя неадекватно, и тебе еще приходилось меня покрывать. Я просто хочу, чтобы ты знал: у меня сейчас сложный период в жизни, и мне надо было забыться, уйти в отрыв, потому что иначе я бы просто сломался. Я был не очень хорошим помощником, я все понимаю. Прости меня, ладно?

— Да, Том, конечно. Спасибо. Честно сказать, я немного тревожился за тебя.

— Я знаю, Джулиан. И я очень тебе благодарен. Но ты все равно бы не смог мне помочь. Я должен был справиться сам. Ты меня извини, если что-то не так. Но я все компенсирую, правда.

— Ты давай приходи в норму, и для меня это будет лучшая компенсация, — сказал он и смущенно закашлялся, сообразив, что невольно проговорился. Обычно он не показывает своих чувств. Это было так мило и трогательно, что я чуть не бросился ему на шею и не расцеловал в обе щеки. Душевный он все-таки дядька, Джулиан.

— Я приду в норму, честное слово.

28. Снова дома

Домой я приехал около десяти вечера. Сейди хотела встретиться со мной в баре «Алмейды» после спектакля, но я сказал, что никуда не пойду, потому что устал.

— Ты устал?! — рассмеялась она по телефону. — Что ты там делал, Томми? Ладно, при встрече расскажешь. Я буду дома часов в одиннадцать и жду подробнейшего отчета. Бобби сегодня намылился в клуб, но сказал, что сначала заглянет домой. Только совсем ненадолго. У них там какое-то монументальное мероприятие в «Воксхолле». Большой гейский вечер. Так смешно называется. То ли «Зонд», то ли «Зонт», то ли «Забой». Или «Убой»?

— «Прибой», — подсказал я. — Неплохая возможность для одинаково мыслящих джентльменов пообщаться друг с другом и поговорить об общих интересах.

— А, ну тогда хорошо. А то я уже испугалась, что он пойдет предаваться разврату. Ну, знаешь, секс с извращениями, все дела. А если там джентльмены и общие интересы, тогда я спокойна. Может быть, он познакомится с серьезными дяденьками-коммерсантами и получит заказ на оптовую партию абажуров.

Я ужасно по ней соскучился. И по Бобби — тоже. И с нетерпением ждал завтрашнего утра, когда к нам на завтрак придут Чарли с Финном. Но сегодня мне хотелось побыть одному.

Мне надо было принять ванну. От меня страшно воняло. Даже я это чувствовал, стало быть, объективно запах был просто убийственный. Я устал, у меня все болело, но я знал, что горячая ванна меня оживит.

Глянув на себя в зеркало в ванной комнате, я пришел в ужас. Да, мне было паршиво. Но одно дело — чувствовать себя паршиво, и совсем другое — выглядеть точно под стать самочувствию. Я уже упоминал про прыщи и приятно землистый оттенок лица, но раньше я как-то не замечал, что у меня выпирают все ребра и я действительно похож на ходячий скелет. Что не есть хорошо.

Но хотите — верьте, хотите — нет, когда я взглянул на свое отражение в большом зеркале рядом с ванной, меня вдруг прошибло, что я первый раз в жизни смотрю на мужчину. Не на мальчика, а на мужчину. Я подумал: теперь я мужчина и готов отвечать за свои поступки. Я знаю: то, что я делал, было глупо, опасно и безрассудно. У меня столько проблем, которые еще предстоит разрешить, и это будет непросто, очень непросто, но я не жалею о том, что было, и если бы мне дали возможность еще раз пережить две последние недели, я бы не изменил в них ни единой секунды. Ни за какие сокровища мира. Я устроил себе испытание, и я его выдержал. Я решился дойти до предела, за который нельзя выходить без страховочной сетки; причем шел и не знал, где он, этот предел, и сумею ли я вернуться. Но я все же вернулся. И мое возвращение и есть подтверждение того, что теперь я мужчина, который знает, чего он стоит и что ему нужно, и будет выстраивать свою жизнь соответственно. Пролистайте любую брошюрку из серии «Помоги себе сам», и вы непременно наткнетесь на фразу типа: «Иногда нам бывает необходимо упасть в самый низ, чтобы начать все сначала и снова подняться наверх» или «Не жди помощи со стороны. Безусловно, найдутся люди, которые будут тебе сочувствовать и постараются как-то помочь. Но единственный, кто поможет тебе реально, — это ты сам». Да, я понимаю, что это банально. Но с той самой минуты, когда я прикончил последнюю порцию наркоты в ту последнюю ночь в Нью-Йорке, я уже знал, что теперь у меня есть единственный путь — только вверх, и что этот путь я проделаю сам, без какой-либо помощи со стороны. Я дошел до предела. Пора возвращаться.

Я побывал на другой стороне, там было весело и забавно, но я всегда знал: это временно. Быть может, меня разбудил звонок Индии (и в прямом, и в переносном смысле), но скорее всего это сработал мой собственный внутренний будильник, возвестивший начало нового меня. Две недели в Нью-Йорке изменили меня кардинально. А как же иначе?

Я рисковал и играл с судьбой, и рядом не было никого, кто сказал бы: «Не надо», и оттащил бы меня от края. Я — мужчина, а в жизни каждого мужчины есть такие моменты, когда ему нужно вернуться к своим первобытным истокам, освободить в себе зверя и углубиться во мрак пещеры. Но настоящий мужчина потом возвращается. Обязательно возвращается и признает, что этот поход в темноту был действительно необходим.