Чтение онлайн

Я чуть не расплакался. На самом деле. Когда Джулиан пихнул меня локтем, чтобы я прекратил спорить с девушкой-регистраторшей и поверил в реальность происходящего, я чуть не расплакался.

Вот так и случилось, что Томми, который уже совсем скоро справит свое тридцатилетие, первый раз в жизни вошел в зал ожидания для пассажиров первого класса. Умереть и не встать! Я просто не верил своему счастью.

Отсюда аэропорт Хитроу виделся совершенно в ином свете. Это был уже не плавильный котел разнообразных народностей, объединенных лишь общей целью сбить с ног как можно больше других пассажиров с их багажными тележками и пакетами из «дьюти-фри». Нет, теперь это была гробница Тутанхамона, потому что я знал: посреди этого душного сумрака есть золоченый дворец безмятежности и красоты, имя которому «Зал ожидания для пассажиров первого класса».

Джулиан, привыкший летать первым классом, искренне не понимал моих бурных восторгов. Для него это был самый обычный зал ожидания. Видя мой интерес, он устроил мне небольшую экскурсию: провел по залу с важным видом директора Итонского колледжа, который терпеливо объясняет новому ученику, как все устроено в этом привилегированном мире.

Там у них есть парикмахерская. Прямо в зале ожидания! Можно постричься, можно сделать массаж или чистку лица. Это просто фантастика. Так не бывает. К тому времени, когда объявили посадку на наш рейс, я уже понял, что хочу поселиться там навсегда. Хочу там жить. Там есть чистильщик обуви. Не автомат, а настоящий живой человек. (И по закону вселенской подлости, я, конечно же, был в кроссовках.) Там есть мини-гольф на искусственном дерне. Есть игральный автомат, имитирующий горнолыжный спуск. Ну, знаете, такая штука: встаешь на скользящие дощечки, берешься за палки и как бы катишься вниз с горы с помощью большого экрана виртуальной реальности. Кстати, на автомат с лыжами была очередь. Сплошь солидные дяденьки в элегантных костюмах. Умереть и не встать! Там, разумеется, есть ресторанчик, где все очень вкусно, я имею в виду — по-настоящему вкусно, и выбор блюд поражает воображение. С выпивкой тоже все хорошо. Ассортимент богатейший. Причем все бесплатно. В туалете у раковин разложены зубные щетки и разовые бритвы, запаянные в целлофан. Я даже слямзил несколько штук — в качестве сувениров для Бобби и Сейди. Да, и обслуживающий персонал. Это вообще что-то с чем-то. Все любезные, приветливые. Все улыбаются. Девушки одеты в весьма сексуальные красные платья. Некоторые носят шляпки-таблетки, кокетливо сдвинутые набок (как, если верить таблоидам, носит подобные шляпки и прочие головные уборы сама королева).

Я не верил своему счастью. Теперь я понял, почему после наших трансатлантических перелетов Джулиан всегда выглядит значительно бодрее меня. Потому что ему не приходится уныло бродить под резкими лампами дневного света в зале ожидания для простых смертных, где для просветления оруэлловского мрака есть лишь биг-маки и уцененная водка. И в самолете он ест нормальную еду, а не тромбоопасную съедобную пластмассу с ароматами различных продуктов питания, обернутую в пластик и подаваемую в пластиковых лоточках в салоне эконом-класса. Я где-то читал, что есть даже такое заболевание «синдром эконом-класса» — тромбоз нижних конечностей (или что-то другое, в равной степени неприятное), возникающий в результате длительного сидения на одном месте в тесном салоне эконом-класса. Об этом, естественно, не сообщают широкой общественности. Честно сказать, я не помню, где я это прочел. Скорее всего в одном из журналов в зале ожидания для пассажиров первого класса.

Цель всей этой роскоши вполне очевидна: обеспечить максимальный комфорт нашим финансовым и промышленным воротилам, чтобы они прибыли на иностранщину свежими, бодрыми, полными сил и уверенными в себе. Таким образом, если злокозненные иностранцы попытаются выманить у них задешево природные богатства и прочие ресурсы Соединенного Королевства, наши доблестные промышленники и коммерсанты запросто разгадают коварные планы потенциальных партнеров по бизнесу и дадут им достойный отпор. Что касается лично меня, то я просто расслабился и принялся размышлять о вчерашних событиях. И все казалось не так уж и плохо, как показалось бы наверняка, если бы я летел эконом-классом.

Зал ожидании и сам перелет (до неприличия роскошный: меню как в ресторане — то есть ты сам выбираешь, что будешь есть, — неиссякаемое шампанское, всякие памятные сувениры, которые можно забрать с собой, фантастическая видеотека, где есть все фильмы, которые ты давно хотел посмотреть, но все как-то не было времени, и — да — мое самое любимое: «Сэр не желает сделать маникюр?») подействовали на меня расслабляюще. У меня создалось стойкое ощущение, что я лечу в отпуск, и возвращение к суровой действительности — когда я загружал в микроавтобус тяжеленные ящики с аппаратурой в Международном аэропорту Кеннеди, а Джулиан по-барски сидел на жопе (на жирной жопе, напоминаю) и говорил по мобильному, — стало для меня шоком.

Все вернулось на круги своя, восстановился естественный ход вещей, и я себя чувствовал мальчиком-нищим из «Принца и нищего», который вновь наблюдает за сильными мира сего из своей грязной канавы, только теперь он утратил невинность и испорчен уже навсегда — потому что ему довелось побывать на другой стороне социального барьера и приобщиться к другой, лучшей жизни.

Томми идет брать Манхэттен

Мы завезли аппаратуру в студию и поехали в «Мерсер», отель в Сохо, где всегда останавливаемся во время поездок в Нью-Йорк. Его выбрал Джулиан, но мне тоже там нравится. Дело в том, что у них там полноценные ванны. Американцы как нация так и не приняли идею мытья в настоящей нормальной ванне. Обычно они используют вместо ванны некую усеченную емкость, в которой нельзя лежать, вытянувшись в полный рост. Как будто сама мысль о том, чтобы погрузить в воду все тело полностью, вызывает у них инфернальный ужас. И действительно, в ходе моих углубленных исследований вопроса я пришел к выводу, что отсутствие в Америке нормальных ванн связано со всеобщим психозом граждан по поводу чистоты и гигиены. Страна свободы, как выяснилось, одержима душевыми кабинами, где вода, омывающая тело, сразу стекает в сливное отверстие. В Америке считается нормой принимать душ несколько раз в день. А пребывание в ванне, само собой, расценивается как нечто негигиеничное и даже антисанитарное, поскольку тело в течение долгого времени находится в непроточной, а значит (доведем эту мысль до предельного логического завершения на грани абсурда), стоячей воде, в которой плавают грязь и жир, смытые с тела. Поэтому неудивительно, что европейский обычай подолгу нежиться в ванне кажется нашим американским кузенам чем-то развратным и декадентским и лишний раз укрепляет их во мнении, что все европейцы — грязные, вонючие бездельники, которые только и делают, что объедаются чесноком и разлагаются телом и духом. Но в «Мерсере», слава Богу, огромные ванны. Огромные не только по американским стандартам, но и по европейским тоже.

В «мерсеровской» ванне легко помещаются трое. Я знаю, я пробовал. Там можно запросто лечь вдвоем, вытянувшись в полный рост, и при этом вы даже не будете касаться друг друга! Это действительно нечто волшебное. Символический дерзкий вызов лобби маньяков от гигиены, которых здесь подавляющее большинство.

Я подремал в самолете, так что спать не хотелось совсем. Хотелось подвигов и приключений, тем более что вечер еще только-только начинался. Я принял душ (когда ты в Риме, делай как римлянин) и вспомнил еще одну причину, почему наши американские друзья выбрали душ в качестве основного способа очистки тела водой. Все дело в напоре. Меня чуть не сбило с ног мощной струей. Да уж, в плане водопроводного дела Новый Свет явно выигрывает у Старого. Пришлось подождать, пока не восстановится нормальное сердцебиение и красная кожа не приобретет свой обычный цвет. После этого я оделся и, освежившийся и взбодрившийся, вышел на поиски приключений.

Я не собирался пускаться в загул на всю ночь. Завтра нам предстоял ранний подъем. Имя актрисы, которую мы будем снимать — первую из длинного списка молодых перспективных киношных красоток, восходящих звезд киноэкрана и потенциальных секс-символов (при наличии грамотного продюсера), — лично мне не говорило вообще ничего, но имя, видимо, было раскрученным, потому что мы перенесли начало съемок натри часа раньше назначенного по той причине, что наша модель возжелала пообедать с мамой. Приводи маму в студию, сказал бы я, но будучи скромным и незаметным помощником мэтра, человеком, невидимым в студии ни для кого, кроме наиболее эксцентричных знаменитостей с тягой «в народ», я не имел права голоса в столь деликатных вопросах. Так что сегодня мне не разгуляться при всем желании. Надо пораньше лечь спать, чтобы не умереть завтра на съемках. В общем, программа на вечер такая: выпить пару стаканчиков, присмотреться, разведать местность на предмет, что тут есть интересного на будущее — под интересным я понимаю не только клубы и бары, но и людей. Для меня это была своего рода миссия: мощно повеселиться и получить максимальное удовольствие от этой поездки.

Может быть, из-за недавней депрессии при полном душевном раздрае или из-за стремительно надвигающегося тридцатника — я не знаю, и мне, в сущности, все равно, — у меня было стойкое ощущение, что эти две недели в Америке станут в каком-то смысле последним искрящимся карнавалом, нью-йоркским прощанием с собой двадцатилетним и возвещением нового этапа в жизни, который наступит, когда я вернусь в Лондон: новый дом (будем надеяться), новый тип отношений с Чарли и Финном, новая непринужденность в общении с Индией, новое десятилетие, когда мысль о ребенке, может быть, будет уже не такой безысходной. Даже не знаю, с чего меня вдруг пробило на такой оптимизм. Может быть, потому что я был в Америке, где, как мне точно известно, нескольким одиноким мужчинам и гейским парам удалось усыновить ребенка и никто не считал их извращенцами, дегенератами и больными на голову фантазерами. И еще мне не надо было задумываться об этом прямо сейчас (и в ближайшие две недели), а когда можно не думать о чем-то таком, что тебя угнетает, это всегда радует.

Прогулка по улицам Нью-Йорка всегда напоминает прогулку по киностудии. Это странное ощущение возникает у меня каждый раз, когда я сюда приезжаю. Может быть, это все из-за того, что основное впечатление о Нью-Йорке мы, европейцы, составляем по фильмам, но, по моим ощущениям, здесь все какое-то сюрреалистичное. Словно ты попадаешь в другую реальность. Те, кто живет в этом городе постоянно, может быть, и привыкают к канализационным люкам, извергающим клубы белого пара, вездесущему реву сирен, торговцам солеными крендельками, желтым такси (для того, чтобы сесть в такси, иной раз приходится чуть ли не драться с другими желающими уехать с того же угла), ко всей атмосфере. Но для наивно-восторженных приезжих типа меня это город из ожившего фильма, город-фантазия — именно такой, каким он нам всегда и представлялся. Волшебная сказка Нью-Йорка... Мы приезжаем сюда и действительно попадаем в сказку. Я давно понял, что лучший способ смотреть на город — это смотреть вверх. Всегда — только вверх. Там столько сокровищ, которые легко не заметить. Там наверху — необъятные миры, архитектурные завороты, потускневшие древние рекламные щиты, фрагменты жизней в распахнутых окнах — жители вертикального города, втиснутого на крошечный островок, волей-неволей смирились с тем, что кто-то будет за ними подглядывать время от времени. В Нью-Йорке люди привыкли к тому, что за ними наблюдают. Для них это естественно и нормально. Так что в следующий раз, когда будете здесь, смотрите вверх. Вы откроете для себя много нового.