Чтение онлайн

– А я знаю, - я потер лоб.
– Знаю. Всплыло откуда-то. Изнутри. Понимаешь, что это может значит?

– Да, - кивнул он.
– Конечно. Это значит, что скоро ты и все остальное тоже вспомнишь. Только думаю, вряд ли это будет сегодня.

– Почему это?
– недоуменно нахмурился я.

– Потому, что сегодня надо спать, - хмуро буркнул напарник.
– Завтра рудник, не забыл? Без отдыха ты просто умрешь в забое. Давай-ка, я спрячу эту штуку обратно.

Он забрал у меня "магический аккумулятор" и, добравшись до вонючей соломенной кучи, закопал его как можно глубже.

Пока напарник возился с аккумулятором, я попытался еще раз покопаться в голове и вспомнить еще хоть что-нибудь.

Бесполезно. Занавес беспамятства подниматься не спешил.

Может, действительно завтра повезет?

Подгребя под себя как можно больше сухой травы, я улегся поудобнее и закрыл глаза, надеясь, что почти пустое брюхо или призрачные шептуны не отвлекут меня и я засну быстро.

Мда.

Мысль эта еще не успела погаснуть, а я уже провалился в сон…

– ВСТАТЬ! ПОДЪЕМ!

Резкий окрик выдернул меня из блаженного небытия. Попытавшись открыть глаза, а застонал: под веки будто насыпали раскаленного песка.

– Быстро, вставай, - тревожно забормотал рядом со мной голос напарника.
– Не то поесть не успеешь.

Я с трудом разлепил веки и медленно сел.

Небо!!

В спине стрельнуло так, что потемнело в глазах. Попытавшись немного помять поясницу, я обнаружил, что стертые до крови ладони распухли, пальцы рук посинели и гнулись с большим трудом.

Проверив остальные части тела, я помрачнел совсем. На теле, кажется, не осталось ни одной мышцы, которая работала бы нормально.

– Быстро, идем.

Напарник тронул меня за плечо и пополз к открытой двери клетки, стараясь не удариться головой об низкий деревянный потолок.

Еду рабам приносили на восходе солнца в большой корзине. Груду грязных мучных лепешек, засиженных мухами, высыпали на входе в клетку. Сюда же ставили глиняные черепки с мутной тепловатой водой.

То, кому достанется еда, надсмотрщиков не волновало.

Рабов на руднике было около полутора десятка. Вчера из этой толпы оборванцев я никого выделить не смог. Сегодня вышло по-другому.

Двое жилистых рабов, загорелых дочерна, отшвырнули в сторону щуплого мужчину и забрали его долю еды. Один уже начал жевать поделенную напополам лепешку, когда мой напарник добрался до двери клетки.

– Еду отдай, - негромко произнес он.
– Есть хотят все.

– Твой хлеб еще лежит, да?
– невнятно пробурчал загорелый.
– Так вот, бери и проваливай.

– Еду отдай, - повторил напарник. Его худое желтое лицо потемнело.
– Слышишь меня?

– Отвали, да?
– со скрытой угрозой пробормотал загорелый, оглянувшись украдкой, не видят ли надсмотрщики.
– Или хочешь шептунов раньше времени покормить, старик…

И коротко вскрикнул, оседая на пол.

Напарник без замаха ударил его в лицо, размалывая нос в кровавую кашу.

Увидев, что второй детина бросился своему товарищу на помощь, я похолодел. До места стычки я дополз, но сил у меня не было совсем. Помочь напарнику я мог мало чем.

Но помогать придется.

Эх! Не дожить мне, похоже, сегодня…

Того, что произошло дальше, я никак не ожидал. Длинная рука, словно по волшебству появившаяся на плече второго загорелого детины, заставила того ощутимо пригнуться к земле.

Однорукий?!

– Сядь!
– хриплым низким голосом буркнул он.
– Не дергайся. Понял?

Толстяк, вынырнув из-за спины сурового напарника, хитро подмигнул мне и поднял с земли свою долю лепешек.

Раб с разбитым носом яростно покосился на странную парочку, но говорить ничего не стал. Резко бросил на пол недоеденную лепешку и отполз в сторону, взяв посудину с водой.

Щуплый раб, испуганно наблюдавший за дракой из угла клетки, неуверенно огляделся, затем подобрался поближе и робко подобрал остатки завтрака.

– Едой здесь не делятся, - сказал негромко мой напарник.
– Но и чужой кусок брать позволять нельзя. Эх! Душно здесь.

– А-а.

Край небосклона быстро светлел, неумолимо приближая время выхода на работу в рудник. Запивая лепешки водой, я усиленно работал челюстями, истово надеясь успеть все прожевать.

Успел.

– На выход, свиньи, - волосатый верзила-надсмотрщик появился перед клеткой точно после моего последнего глотка воды.
– Хватит жрать.

Щелкнул кнут.

Покинув убогое жилище, неровная вереница рабов в окружении надсмотрщиков поплелась по тропинке к руднику.

Рабочий день начался.

Мерные удары кирки. Тьма, чуть сдобренная мерцанием рудной породы. Спертый воздух; пыль, пыточным колесом кружащая в воздухе. Грубые окрики надсмотрщиков. Боль от кнута.

Краткие мгновения перерывов, жадные глотки теплой воды - и снова мерные удары кирки. Снова - тьма.

Первый день работы в забое рудника я пережил очень тяжело. Второй день медленно начал меня убивать.

Иногда, очень редко, откуда-то наплывало спасительное забытье. Ощущение жуткой реальности пропадало, и начинало казаться, что никакого рудника нет, а есть огромная теплая река, мягко влекущая мое тело в бесконечную даль.

Затем очередной окрик надсмотрщика Рокса возвращал меня на землю.

Напарник, почувствовав мое состояние, сегодня почти не разговаривал, работал молча. Кстати, дробил твердую породу он значительно лучше моего. А если вспомнить принцип выбора корма для шептунов, то я явно перемещался по этому черному списку повыше.

Смешно.

Были бы силы смеяться.

Совсем деревянные пальцы несколько раз роняли кирку. Плечи затекли, колени дрожали, шея не поворачивалась.

Небо!

Я уж и не чаял дотянуть до вечера, когда сзади неожиданно раздался голос надсмотрщика.

– Все! Закончили работу, свиньи, - хрипло буркнул Рокс.
– Засыпай породу в мешки.

Неужели все?!

– Тебе повторить, раб?!
– грубо рявкнул надсмотрщик.
– Шевелись, говорю!

Все…

Обратный путь в цитадель с тяжеленным мешком на спине я помню плохо. Но породу я до склада донес, не уронив.