Чтение онлайн

И она сосредоточилась, очень сильно, но наобум. Летательный аппарат свечкой взмыл вверх – с оглушительным грохотом и воплями «Я принадлежу замку Крестоманси!». Левое крыло повисло, а из днища с лязгом выпал застрявший в мебели погнутый велосипед, едва не угодив на своего владельца Фэрли.

– Выравнивай! – заорал Джо.

Марианна старалась как могла, Роджер тоже – как мог, а Джо перекосился направо, будто припадочный. Марианна сообразила наконец, что делать, и снова придала аппарату ускорение, но на сей раз вперед. Сломанные столы замахали, и летательный аппарат заскользил к вершине холма, отчего Бабка Нора была вынуждена поскорее сползти с крыши автомобиля дедушки Лестера, иначе ей попало бы по голове. Потом аппарат повело в другую сторону, и он едва не задел автомобиль из замка, который не спеша подъезжал к «Гербу Пинхоу», а потом в третью, и он пронесся прямо над головами у тети Полли и дяди Седрика, которые прибыли к месту событий с опозданием – вдвоем на одном першероне. Наконец аппарат все же выровнялся и полетел, величественно взмахивая крыльями, скрипя и шелестя, над трубами Лесной усадьбы. Собаки бабушки Сью решили, что это и есть главный враг, помчались вслед по улице и лаяли так, что чуть не лопались от злости.

– Ой, как жалко, что он улетел! – воскликнул кто-то из младших двоюродных Марианны. – Я хотел покататься!..

Марианна поежилась. Летать на этой штуковине было таким же безрассудством, что и на маминой метле темной ночью. Между тем автомобиль из замка остановился у «Герба Пинхоу». Все четыре колеса были покрыты толстым слоем чар против битого стекла на дороге. «Хитро», – подумала Марианна. У автомобиля дедушки Лестера три шины сдулись, из-под него торчало несколько велосипедов. Милли выбралась из водительского кресла и бросилась к Крестоманси: увидев, в каком он состоянии, она ужаснулась. С другой стороны выпрыгнул Джейсон. А потом открылась задняя дверца, и из-за нее, к изумлению Марианны, вылез Джосс Каллоу. Джосс повернулся и подал руку Ирэн, державшей в охапке Фундука.

«Похоже, Фундук и правда переберется жить в Лесную усадьбу», – подумала Марианна; она сама не понимала, радость это для нее или огорчение. «Ох, ну и копуши же некоторые мои дядюшки!» – добавила она про себя, когда першерон дяди Седрика и тети Полли протопал наконец к «Гербу Пинхоу», а дядя Симеон въехал в гору на своем строительном фургоне, хотя все уже закончилось и делать им было нечего.

После этого ненадолго настало затишье: Крестоманси о чем-то наскоро посовещался с Джейсоном и Милли, пока Милли, судя по всему, пыталась его залатать. Марианна подняла голову и посмотрела на вывеску «Герба Пинхоу», которую нарисовал дядя Чарльз в тот год, когда она родилась. Единорог был точно Молли, а грифон, глядевший на нее, так же точно был мать Кларча. Дядя Чарльз все знал. Тогда зачем он вечно делал вид, будто единорогов и грифонов не бывает?!

«А где же Дед? – всполошилась Марианна. – Он же обещал прийти!»

Крестоманси окинул взглядом всех собравшихся до единого.

– А теперь все ключевые фигуры этого происшествия пройдут в гостиницу переговорить со мною, – произнес он.

Мур услышал эти слова на полпути через луг. Крестоманси применил перформативное высказывание – те самые чары, с которыми возился Мур, после того как прилепил Джо к потолку. Это Мур понял, когда рывком очутился во дворе «Герба Пинхоу» вместе с Саламином. Кларч, перевешенный через седло, слетел назад, когда Саламин, как обычно, выразил свое возмущение тем, что на него насылают чары. Мур тоже потерял равновесие, а Кларча выручила Марианна: она наскоро сотворила чары левитации, подхватила его и бережно опустила на брусчатку.

– Спасибо! – выдохнул Мур, после чего был вынужден испуганно повернуться в другую сторону: к Саламину подбежал Джосс Каллоу и выхватил у Мура поводья.

– Давай-ка я отведу его домой, если не возражаешь, – выдавил запыхавшийся Джосс и зашарил по карманам в поисках мятного драже.

Муру стало ясно, что Джосс на него вовсе не сердится. Просто ему до смерти хочется поскорее унести отсюда ноги. Тут Мур его понимал. Здесь, во дворе «Герба Пинхоу», собрались все те, на кого Джосс доносил, и все те, кому Джосс доносил, и по большей части это были могущественные колдуны и ведьмы.

– Спасибо. Если не трудно, – ответил Мур и с радостью препоручил Саламина Джоссу, жалея, что ему самому не выдумать предлог, чтобы улизнуть.

Однако Крестоманси уже не сводил с Мура черных глаз, пронзительных и рассеянных одновременно. Мур взглянул на него в ответ и испугался – столько крови было на одежде Крестоманси и так скверно он выглядел. А все Мур виноват: нельзя было допускать, чтобы мистер Фэрли спустил курок.

Крестоманси отвернулся, чтобы выслушать дядю Артура, под глазом у которого снова красовался фингал.

– Да, – сказал он. – Найдите ей что-нибудь как можно больше похожее на трон. Это ее успокоит. И если можно, угостите всех за счет замка.

Мур видел, что Крестоманси совсем худо и он держится только за счет волшебства.

Когда Джосс увел Саламина, во дворе гостиницы само собой организовалось своего рода совещание на открытом воздухе. Бабке Норе вынесли огромное резное деревянное кресло из курительной – она уселась в него и воинственно озиралась, – а кислой Доротее поставили рядом кресло поменьше. Всевозможные двоюродные и троюродные Фэрли расселись на бочонках вокруг и сделали значительные лица. Мур с Марианной пристроились на деревянных ящиках, а Кларча усадили посередке. Все остальные натаскали побитых непогодой скамеек, стоявших под стенами гостиницы, и расставили их более или менее по кругу, а дядя Артур сбегал внутрь еще раз и притащил из главного зала мягкое кресло для Крестоманси. Крестоманси с явным облегчением рухнул в него.

Потом начали разносить угощение. Крис Пинхоу и Клэр Каллоу вынесли подносы, уставленные кружками, а за ними шла тетя Элен и почти все ее мальчики с подносами, уставленными стаканами. Однако у них нашлись неожиданные помощники: Мур увидел, как из-за плеча Бабки Норы протянулась зеленая нечеловеческая рука и передала ей пенящуюся кружку.

– Нет, мне не нужно. Не пью ничего, кроме воды, – заявила Бабка Нора и надменно отодвинула кружку.

Рука отдернулась – Бабке Норе не было ее видно, – и кружка в ней превратилась в высокий прямой стакан прозрачной жидкости, который рука и протянула Бабке Норе снова. Бабка Нора схватила стакан и от души отхлебнула – и тут из-за ее кресла донесся тихий смешок.

Муру стало интересно, что же там, в стакане, на самом деле, но тут между ним самим и Марианной просунулись две сизо-коричневые руки и радушно предложили им стаканы с чем-то розовым. Мур уже собирался взять, но тут его взгляд перехватила Милли и отчаянно замотала головой.

– Спасибо, нет, – вежливо сказал Мур.

Марианна посмотрела на него и тоже сказала:

– Спасибо, нет.

Руки с досадой исчезли.

– Смотри, что ты натворил! – зашептала Муру Марианна. – Они везде!!!

И правда, подумал Мур, с благодарностью взяв бокал самого настоящего имбирного пива с подноса, который протянул ему двоюродный брат Марианны Джон. Сизо-коричневые руки между тем протягивали дяде Чарльзу и папе Марианны что-то похожее с виду на пиво. Марианна, попивая лимонад, тихонько захихикала, когда оба взяли якобы пиво. Кислая Доротея поднесла к губам огромный стакан якобы воды. У ворот во двор, где стояла толпа Пинхоу и Фэрли, которые решили сначала поглядеть, что к чему, а потом уже рассаживаться, мелькали среди ног и выглядывали из-за подолов мелкие, едва заметные фигурки, а разноцветные руки раздавали стаканы и кружки. Какие-то создания, очень похожие на белок, но не белки, скакали по гребню ограды. А на крыше гостиницы кто-то невидимый, засев за трубой, наигрывал на волынке еле слышный мотив.

– Ну дела… – выговорил Мур.

– Ума не приложу, что этот Старший имеет нам сообщить, – громко и грубо сказала Бабка Нора Доротее. – Мы ничего плохого не делали. Это все Пинхоу виноваты. – Она протянула пустой стакан. – Еще, пожалуйста.

Зеленая рука послушно наполнила его якобы водой.

Крестоманси наблюдал за этим с ехидной усмешкой.

– Признаться, сейчас я не склонен к всепрощению, миссис… э-э… Форлок. Нынче утром ваш Дед приложил все усилия, чтобы застрелить меня, в то время как я всего-навсего оценивал с высоты размах ваших, скажем прямо, незаконных чар, призванных сбивать с пути. Прошу вас, уясните себе: подобные чары – это злоупотребление магией, смотреть на которое сквозь пальцы я не готов. Положение усугубляется еще и тем, что человек, который выстрелил в меня, – полагаю, с целью воспрепятствовать расследованию, – судя по всему, мой же работник. Мой егерь. – Тут он с озадаченной миной повернулся к Милли. – А тебе известно, зачем нам, собственно, егерь? В замке никто птиц не стреляет.