Чтение онлайн

– Вы не могли! – запротестовали сразу несколько Пинхоу. – Вы же не Пинхоу!

– Это я предусмотрел: меня привезли присутствующие здесь мистер и миссис Йелдем, – пояснил Крестоманси. – Как вам, быть может, известно, миссис Йелдем – урожденная Пинхоу.

Сидевшая рядом с ним Ирэн зарделась и склонилась над Фундуком, который разлегся у нее на коленях: похоже, она сомневалась, что быть Пинхоу – это так уж хорошо. Крестоманси посмотрел на преподобного Пинхоу, молча прихлебывавшего лимонад у двери в гостиницу:

– Я обратился к вашему священнику… быть может, ваше преподобие, вы объясните?..

«А, так это был он! – подумала Марианна. – В тот день, когда я повстречала девочек Фэрли. Это он был в церковном дворе!»

Преподобный Пинхоу смутился, растерялся и очень расстроился.

– Что ж, объясню. Ужасная история, – проговорил он, – но, должен признаться, случай весьма искусного колдовства. И все равно это отвратительно, иначе и не скажешь – отвратительно! – Он взволнованно отхлебнул лимонада. – Видите ли, Крестоманси попросил меня показать ему могилу Илайджи Пинхоу.

Я, разумеется, не усмотрел в этом ничего дурного и провел его в тот угол церковного двора, где находилась… то есть находится могила. Тогда Крестоманси – весьма деликатно – попросил у меня разрешения немного там поколдовать. Поскольку и в этом я не усмотрел ничего дурного, то, естественно, разрешил. И тогда… – Преподобный снова взволнованно отхлебнул из стакана. – Представьте себе мое изумление, – продолжил он, – когда Крестоманси заставил гроб подняться из земли – спешу добавить, что при этом не пострадала ни одна травинка, ни один цветок из тех, которые вы, дамы из семейства Пинхоу, так регулярно там сажаете, – а затем, к моему глубочайшему удивлению, он сделал так, что гроб открылся, причем не тронул ни единого шурупа!

Преподобный Пинхоу хотел было глотнуть еще лимонада, но обнаружил, что стакан пуст.

– Ох, прошу вас… – сказал он.

Из-за бочки для дождевой воды рядом с ним протянулась сине-зеленая рука с полным стаканом. Преподобный Пинхоу с сомнением всмотрелся в него, но все же отпил и кивнул.

– Благодарю, – сказал он. – Кажется…

В общем, с сожалением вынужден сообщить, что в гробу не оказалось ничего, кроме толстой деревянной палки и трех мешков насквозь проплесневевшей мякины. Деда Пинхоу там не было. – Он снова отпил из нового стакана и слегка порозовел. – Для меня это было огромным потрясением, – признался он.

Потрясением это было и для некоторых тетушек. Тетя Элен и бабушка Сью разинули рты и переглянулись. А тетя Джой процедила:

– Хотите сказать, его украли? А на цветы-то сколько потрачено!

Крестоманси обвел собравшихся во дворе рассеянным и отстраненным взглядом. Мур понимал, что он проверяет, кого новость удивила, а кого нет. Фэрли были слегка озадачены, но отнюдь не удивлены. Большинство родных и близких Пинхоу удивились не меньше тети Джой, нахмурились и переглядывались в полном недоумении. А вот никто из дядюшек, к ужасу и возмущению Марианны, и бровью не повел – правда, дядя Исаак поцокал языком и состроил огорченную мину. А спокойнее всех держался папа. «Ну и ну», – грустно подумала Марианна.

– Очень странная история, – проронил Крестоманси. Мур почувствовал, что сейчас снова будет перформативное высказывание. – Кто же объяснит подобный курьез?

Дедушка Эдгар прокашлялся и смущенно покосился на дедушку Лестера. Дедушка Лестер посерел и даже, похоже, затрясся.

– Расскажи ты, Эдгар, – выговорил он. – Я… я после всего этого не в состоянии…

– Правда состоит в том, – провозгласил дедушка Эдгар и величаво оглядел двор, – что Дед Пинхоу на самом деле… гм… не совсем мертв.

– Как это? – взвизгнула Бабка Нора с некоторым запозданием. – Как это? Не мертв?

«Да она же пьяна! – осенило Марианну. – Сейчас запоет!»

– То есть как это не мертв? Я же тебе велела его убить! Дед Фэрли приказал тебе его убить! Твоя собственная Бабка – его жена, не кто-нибудь – сказала, что ты должен убить его! Что ж ты?..

– Нам показалось, что это несколько чересчур, – извиняющимся тоном ответил дедушка Лестер. – Мы с Эдгаром просто применили те же чары, что когда-то наслали на Люка Пинхоу. На вашего предка, миссис Йелдем, – кивнул он Ирэн. – Мы парализовали ему обе ноги. После чего посадили его в старую тележку, которую он так любил, и отвезли в лес.

Ирэн оцепенела.

– Нашей целью было держать его вне пределов и за пределами вместе со скрытым народом, – пояснил дедушка Эдгар. – Однако опыт показал, что снять сдерживающие чары мы не можем. Поэтому мы наслали другие сдерживающие чары – создали барьер и поместили Деда за него.

– Бабка Нора, пойми наконец, что Дед Фэрли все про это знал и не возражал! – взмолился дедушка Лестер. – Нам казалось… Нам казалось, так гораздо гуманнее…

– А мне думается, это исключительная жестокость, – сказал Крестоманси так тихо и мягко, что оба дедушки вздрогнули. – Кому еще был известен этот ваш гуманный план?

– Бабке, конечно… – начал дедушка Эдгар.

Однако Крестоманси и дальше применял свои перформативные чары. Заговорил папа Марианны:

– Они всем нам рассказали. – Он согнул и разогнул ножовку. – Всем его сыновьям. Без этого было не обойтись при дележе наследства. Мы не удивились. Мы видели, к чему все идет. Устроили так, чтобы Седрик и Исаак передавали ему за барьер хлеб, яйца и все прочее. – Он серьезно поглядел в глаза Крестоманси. – Дед наверняка еще жив. Еду кто-то забирает.

При этих словах бабушка Сью, которая сидела и держала за ошейник одну из жирных собак – той надоело гоняться за летательным аппаратом, и она вернулась, – внезапно встала и хлопнула ладонями по наглаженной юбке.

– Еще жив. В лесу, восемь лет, – проговорила она. – С парализованными ногами. И все вы лгали нам. Девять взрослых мужчин. Мне стыдно, что я с вами в родстве. Эдгар, это всё. Я ухожу. Переезжаю к сестре под Хоптон. Прямо сейчас. Больше ты обо мне не услышишь. Пошли, Буксир, – сказала она и широкими шагами вышла за калитку, а собака, пыхтя, семенила следом.

Дедушка Эдгар в отчаянии вскочил:

– Сюзанна! Прошу тебя! Просто… просто мы не хотели никого расстраивать!

Он бросился было за тетушкой Сью. Однако Крестоманси покачал головой и указал на скамью, и дедушка Эдгар плюхнулся на нее обратно, сломленный и багровый.

– Должен сказать, я рад, что Клариссы здесь нет и она ничего не слышит, – вполголоса заметил дедушка Лестер.

«А мне-то как жаль, что я здесь и все слышу!» – подумала Марианна. На глаза ей навернулись слезы – она понимала, что больше никогда не сможет относиться к своим дядюшкам по-прежнему.