Волшебные истории. Трилогия
Шрифт:
– У меня нет родни среди порождений тёмных братьев! – начал выходить из себя юноша. Звук, который я затем услышал, мне не спутать ни с чем – свист рассекаемого клинком воздуха. – Кто она такая!? Говори, или я отрублю ей голову прямо здесь и сейчас.
– Я бы на твоём месте этого не сделал, – меня начало клонить в сон. – Ведь ты сейчас наставляешь оружие на свою любимую тётю.
– ЧТО!?
– Да-да, воительница Тия, она же младший суккуб Тия, ни кто иная, как баронесса Варетия Дольтсей собственной персоной. Проще говоря, это твоя тётя, только в комплекте с рогами, копытами и всем остальным…
– Быть того не может, ты лжёшь!
– Какой мне с этого толк? – нельзя засыпать, никак нельзя! Думай, говори, дыши! – Я… зачем мне тебя обманывать?
Парень не ответил. Но вместо него вновь заговорила вампирша.– Какая трогательная сцена! Воссоединение давно расставшейся семьи, – деланно умилилась женщина, всё ещё развлекаясь. – Но ваше время вышло! Заклинание спало. Иди сюда, юноша, присоединись к своей тёте в служении Братьям!
На этом моменте я всё же провалился в мутное подобие сна. * Я плавал в мутном болоте без сновидений, откуда-то издалека доносились звуки, слова, но мне будто кто-то напихал ваты в уши. Хотелось погрузиться ещё глубже и обрести покой, забыть обо всех проблемах, невзгодах, горестях, раствориться в мягком покрывале тьмы, окутывавшей меня. Но этого делать нельзя. Почему, вы спросите? Ведь многие в моём положении уже давно перестали бы бороться, опустив руки и дав всему идти своим чередом. Ответ прост. Я чувствовал, что моя работа ещё не окончена. И мне было не понятно, в чём именно она заключалась. Даже если мои друзья не справятся с Патрицией, на наше место рано или поздно придут другие и пройдут той дорогой, на которой мы пали. Не это не давало мне покоя. В моей душе царило смятение и беспокойство о том, что я упускаю нечто очень важное. Нечто, с которым никто другой не смог бы справиться. Окружающая меня тьма начала трескаться, как скорлупа яйца и в прорехах забрезжил яркий дневной свет. Похоже, пришло время просыпаться, а я ведь так хотел отдохнуть ещё немножко… * Звуки битвы мне не пригрезились в бреду. Сания, с отчаянным выражением на лице, сражалась с вампиршей. Нежить орудовала тонким, похожим на иглу клинком без режущей кромки и единорогу явно приходилось нелегко – пот градом катился с неё, волосы прилипли к коже, а руки и ноги дрожали от напряжения. Приятной неожиданностью стало то, что я мог всё это видеть. Раны, полученные от вестаро, всё ещё жутко саднили, и ни о какой помощи девушке не могло быть и речи, но пропала слабость, ощущение жжения и туман в глазах. А это означало, что кто-то дал мне противоядие. Рядом стоял Марсель, который занимался тем, что моим же клинком пытался разрезать мою рубаху, дабы приступить к перевязке. Тут же валялся полупустой флакончик с бурой, комковатой субстанцией, от одного вида которой мне становилось не по себе.– Мэтр, как вы?
– Замечательно! Лучше не бывает! Сейчас вот позагораю ещё пять минуток и пойду искупаюсь, – не удержался я от небольшого сарказма. Парень, обиженный в самых лучших чувствах, нахмурился, но отвечать тем же не стал, понимая, что спорол полную глупость.
– Девчонка молодец, – одобрительно хмыкнул Певец, присевший на ступеньку рядом. Видок у него был тот ещё, недельные покойники и то краше. – Но долго она не продержится, и тогда придёт наша очередь. Я вот думаю, не лучше ли было погостить в гостеприимных застенках Церкви в Нерарете, чем вот так подохнуть от рук какой-то жалкой кровососки.
И вот в этот момент на меня снизошло озарение о том, что же я упускал из сложившейся картины. Запах! В пылу боя не было времени обнюхивать тут всё, а во время церемонии я не обратил на него должного внимания. И вот только сейчас, когда Кристиан упомянул мрачные казематы слуг Всеединых, мой мозг наконец-то связал все необходимые ниточки воедино. Кроме ладана, пыли и воска, тут витал слабый аромат давно сидящего взаперти узника.
Когда-то давным-давно меня угораздило попасть за решётку на несколько дней. Напротив моей камеры находилась другая, и там держали какого-то человека. Парень просидел года три, не видя дневного света. Так вот от него так же воняло потом, грязью и нечистотами.
Но что подобный аромат делает здесь и, самое важное, откуда он идёт? Я отвлёкся от яростного поединка и попытался сосредоточиться. Зал тут один. Есть основные ворота, задние и еле заметная лесенка, ведущая вниз, в подвалы. Но если бы он исходил оттуда, то мне бы это бросилось в глаза раньше. Нет, он идёт откуда-то… стоп, не может быть. Пришлось напрячься и, игнорируя протесты Марселя, приподняться на одной руке, тщательно принюхиваясь. Затем я подполз к краю Ковчега и свесился вниз. Так и есть! У этого чёртового ящика имелась крышка и при должном желании её можно приподнять.– Кристиан… – позвал я мага.
– Да, Эрик? – он в кои-то веки назвал меня по имени.
– Как там Дик?
– Лучше, чем мы, готовится помочь твоей спутнице, если её загонят в угол.
– Пусть немедленно идёт сюда!
– Зачем? – от удивления, он оторвался от созерцания схватки и повернулся в мою сторону.
– Здесь что-то есть. В Ковчеге!
Стоит отдать ему должное, больше задавать вопросов Певец не стал, занявшись делом. Я же с помощью племянника Тии сполз на пол и помог ему перевязать себя. Пока мы возились, Дик и Крист вернулись, поддерживая друг друга.
– Сможешь поднять крышку? – без какого-либо вступления или объяснения спросил я, кивая на золотой ящик, вделанный в постамент.
– Попробую, но меня до сих пор мутит после удара той твари…
Богатырь подошёл к копии святыни, осторожно потрогал её, провёл ладонью по зазору шириной в волос. Затем поплевал на руки, взялся за то место, которое ему показалось самым удобным, и со всех сил потянул вверх. Плита нехотя поддалась, поднявшись на дюйм вверх.
– Вставьте туда что-нибудь!!! – сдавленно попросил Тевталь. На повязках на его спине выступила кровь. Певец не растерялся и в качестве клина использовал рукоять палаша. Дик перехватил крышку поудобнее и ещё раз потянул.
Мгновение скрежета, затем гигант с облегчением вздохнул, отбросив в сторону огромную плиту. Та с грохотом упала и съехала по лестнице. В нос ударил настолько сильный смрад, что мы все вчетвером отшатнулись, прикрываясь рукавами.
– Что за дьявольщина!?
– Какого чёрта вы творите, – послышался визг вампирши, но у неё не было возможности помешать нам. За то что она отвлеклась, Сания чуть не насадила её на вертел.
Ящик оказался большим внутри: туда бы спокойно поместился даже Дик. И там, в дальнем конце, сидел, обхватив колени руками, человек. Точнее то, что осталось от человека. Кожа, обтягивающая выпирающие кости, была похожа на пергамент – сухая и желтоватая. Одежды на несчастном давно пришла в негодность, превратившись в тряпки. Исключением стала лишь серебристая полумаска, скрывающая верхнюю часть лица. Клоки волос, то ли вырванных, то ли выпавших, валялись по всему полу.
– Это же… пророчица! – присмотревшись получше, удивлённо воскликнул Марсель.
Но на этом неожиданности не кончились. Среагировав на голос, казалось бы, мёртвое тело судорожно дёрнулось и издало сиплый вздох.
– Милостивые Всеединые, она жива!? – охнул парень.
– Быть того не может, тут одни кости и кожа… – пробормотал Дик.
– Может! – раздался новый, незнакомый, холодный, как лёд голос. Он исходил со стороны "покойницы", но говорила не она. – Пока я с ней связана, малышка не вкусит смерть. Кажется, Патриция подвела меня… Следует наказать столь неумелого слугу.
Наконец я смог разглядеть, кто наш новый собеседник. С той стороны Ковчега, за спиной пророчицы стояла полупрозрачная девушка. Она была одета в лёгкое, воздушное платье-сарафан нежно-салатового оттенка. Вполне симпатичное лицо, стройное, гибкое тело, короткие, чёрные волосы. На голове незнакомки покоился венок из ромашек.
Призрак сделал шаг, и мне бросились в глаза чёрные цепи, связывающие его руки и ноги с сидящей в ящике бедняжкой. Должно быть ужасно быть опущенной до такого вот состояния, но не иметь возможности умереть. Хуже любой пытки, до которой может дойти самый извращённый и воспалённый человеческий мозг.
– Кто ты? – банально конечно, но ничего лучше мне на ум не пришло.
– Хех, интересный вопрос, маг. Позволь задать встречный. Что это? – она подняла руку и пальцем указала над собой. В этот раз её речь была полна юношеского задора с неким оттенком маниакальной истерики.
– Символ Всеединых, – машинально ответил за меня Марсель.
– Хорошо, а что он означает?
– Каждый месяц символизирует бога, – продолжил парень.
– Ещё лучше. А дальше?
Тот замялся. Видимо богословие не было его любимым предметом.