Чтение онлайн

Ему не понадобилось объяснять собеседнику своего путешествия по мысленным мирам - тот все понял и так.

– Ступай, жрец Са, - тихо проговорил он из мрака.
– Твори то малое добро, которое можешь, моли о нас, доставляй утешение. Когда же тебе представится случай сделать нечто большее - знай: Са даст тебе мужества. Я знаю...

И Уинтроу почувствовал, как в руку ему сунули тряпку.

– Ты тоже был жрецом?
– спросил Уинтроу тихо.

– Я и сейчас жрец. Из тех, кто не переметнулся на сторону ложного вероучения. Я по-прежнему полагаю, что никто не рождается для рабской доли. Я верю, что Са не допустил бы подобного.
– Он откашлялся и тихо спросил: А как веруешь ты?

– Так же, конечно.

Его собеседник проговорил тоном заговорщика:

– Воду и еду нам приносят только раз в день. Кроме тебя и разносчиков пищи, сюда никто не заглядывает. Будь у меня хоть что-нибудь металлическое, уж я потрудился бы над этими цепями... Мне не нужен даже инструмент, ведь его могут хватиться. Просто что-нибудь металлическое, что ты смог бы подобрать, пока никто не смотрит...

– Но... даже если ты выберешься из цепей, что ты сможешь поделать? Один против многих?..

– Если бы удалось открепить длинную цепь, освободиться удалось бы целому ряду.

– Но все-таки... что ты намереваешься делать?
– спросил Уинтроу не без ужаса.

– Не знаю. Положусь на провидение Са... Ведь Он уже привел тебя ко мне, так?
– Невольник, похоже, ощутил колебания мальчика и сказал: - Только не думай об этом. Не строй планов и не волнуйся. Если Са тебе предоставит такую возможность, ты сразу это поймешь. И тогда - действуй.
– Он помолчал.
– Я только вот о чем попрошу... Попытайся вымолить у них, чтобы бедному Кело дали испустить дух на палубе... Попытайся, если отважишься.

– Отважусь, - твердо ответил Уинтроу. Вокруг царила все та же тьма и висел все тот же липкий смрад, но внутри у него будто ожил и разгорелся крохотный огонек. Он отважится. Он попросит. Что ему за просьбу-то сделают? Уж вряд ли что-нибудь худшее, чем ему до сих пор доставалось. "Мужество...
– подумал он изумленно.
– Кажется, я вновь мужество обретаю..."

Он нашарил во мраке ведерко и тряпку.

– Мне идти надо. Но я непременно вернусь!

– Конечно, вернешься, - долетел тихий ответ.

– Проказница, я пришел! Ты мне что-то хотела сказать?

– Что-то происходит! Что-то очень нехорошее происходит...

– Что именно?
– спросил Гентри устало.
– Опять змеи? Во имя Са, Проказница, я уже пытался их отогнать. Но что толку по утрам швырять в них камнями, если под вечер за борт опять полетят мертвецы? Я не могу тебя избавить от них. Так что постарайся уж внимания не обращать...

– Они шепчут мне...
– созналась она беспокойно.

– Что?.. Змеи разговаривают с тобой?

– Нет. Не все. Только тот белый, - Проказница обернулась к старпому, в глазах у нее была мука.
– Он говорит... без звука, без слов. Он шепчет мне прямо в голову... и понуждает... к такому, что я и выговорить не могу...

Гентри едва не расхохотался. Очень неплохо: невыговариваемые вещи, к которым понуждают без слов. Как говорится, было бы смешно, если бы не было так грустно.

Иногда, вот как теперь, Гентри начинало казаться, что за всю его жизнь с ним ничего по-настоящему веселого и не случалось.

– Со змеями я все равно поделать ничего не могу, - сказал он Проказнице.

– Знаю, знаю... Я должна сама справиться с этим. И я справлюсь. Но сегодня... это не змеи. Это нечто другое...

– Что же?
– спросил он терпеливо. "Она свихнулась. Ну точно свихнулась... И я помог довести ее до подобного состояния!"

Иногда ему казалось, что слова носового изваяния следовало просто пропускать мимо ушей - так, как если бы она была обычной рабыней из трюма, молящей о милосердии. Иногда, наоборот, Гентри начинал усматривать свой прямой долг в том, чтобы выслушивать ее бредни и пытаться рассеять владевшие ею беспочвенные страхи. Ибо то, что он про себя называл сумасшествием, на самом деле было неспособностью игнорировать человеческое несчастье, до отказа наполнявшее ее трюмы. И он, Гентри, помогал этому несчастью водворяться у нее на борту. Он приделывал цепи, он заводил на борт рабов, он своими руками приковывал мужчин и женщин в темноте глубоко под палубами, по которым теперь ходил. Он и теперь обонял вонь, которую они производили помимо собственной воли, и слышал отголоски их криков. "А может, это не она спятила, а, наоборот, я? У меня ключ висит на поясе - а я ничего не предпринимаю..."

– Я не знаю, что именно, - сказала Проказница.
– Но что-то надвигается на нас... Что-то очень опасное!

Гентри показалось, она говорила точно больной ребенок в жару, видящий кругом себя в потемках персонажей из кошмарного сна. В ее голосе звучала невысказанная мольба: "Ну сделай так, чтобы они ушли..."

– Это просто шторм собирается, - сказал Гентри.
– Мы все его чувствуем, да и волны делаются выше. Но с нами все будет хорошо, ведь ты великолепный корабль.
– И попробовал ободрить ее: - Небольшая трепка тебе только на пользу пойдет!

– Нет, - сказала она.
– Шторм я рада приветствовать: может, хоть вонь сделается чуточку меньше. Я совсем не шторма боюсь...

– Что же я могу для тебя сделать...
– пробормотал Гентри. Помедлил - и задал свой обычный вопрос: - Хочешь, я разыщу Уинтроу и к тебе его приведу?

– Нет, нет, не надо, - повела она головой. Разговоры об Уинтроу явно не доставляли ей удовольствия; она сама не упоминала о нем и ему не давала.

– Что ж, - сказал Гентри.
– Если придумаешь, что я мог бы для тебя сделать, просто дай знать.

И повернулся идти.

– Гентри!
– окликнула она торопливо.
– Гентри, постой!

– Да, Проказница? Что такое?

– Я говорила тебе, чтобы перебрался на другой корабль... Помнишь, я говорила тебе? Чтобы ты себе другое место нашел?..

– Помню, - кивнул он неохотно.
– Помню...

И снова Гентри повернулся идти, но тут же едва не налетел на человека, неожиданно шагнувшего к нему из темноты. Старпом шарахнулся, едва не вскрикнув от неожиданности. Мгновением позже он разглядел, что перед ним был всего лишь Уинтроу. Ночь сделала мальчишку, облаченного в затасканное тряпье, похожим на бесплотного духа. Уинтроу выглядел очень исхудавшим, на бледном - как у любого раба - лице выделялись татуировки, казалось, они ползли по щеке. И он до того провонял миазмами невольничьего трюма, что Гентри отступил прочь еще прежде, чем успел об этом подумать. Старпом предпочитал вообще не встречаться с Уинтроу, а уж посреди ночи да наедине это было удовольствие, мягко говоря, ниже среднего. С некоторых пор мальчишка начал казаться Гентри этаким ходячим упреком, живым напоминанием обо всем, чего моряк пытался не замечать.

– Чего надо?
– грубо спросил он, но ему самому показалось - прозвучало это как плач.

– Один из рабов умирает, - просто ответил Уинтроу.
– Хорошо бы его на палубу вынести.

– Ну и чего ради, если он все равно умирает?
– с прежней грубостью осведомился Гентри, пытаясь спрятать за резкими словами свое собственное отчаяние.

– Но почему бы и нет?
– спросил Уинтроу негромко.
– Когда он умрет, вы же всяко вынесете его наверх, чтобы избавиться от тела. Так почему бы не сделать это чуть раньше, чтобы он хоть перед смертью чистым воздухом подышал?