Чтение онлайн

И вышел из столовой, оказываясь в коридоре первого этажа, стремглав направившись к выходу из дворца. Пройдусь до корпуса пешком, развеюсь, перестану злиться на Димку с Альфредом. Или не перестану.

Димка тем временем опустился на стул и буркнул: "Договорились они!". Альфред не выдержал и засмеялся. Мартина еще больше насупилась.

Я из-за этих любителей подробностей даже не позавтракал. Ну и ладно.

***

Я уже почти подходил к университету. Оказываясь на площади, я попытался заставить себя не думать о сегодняшнем разговоре в столовой. Разве это должно беспокоить?

Неизменная клумба с цветками, высаженными в форме листонского флага, казалось, цвела вечно, даже зимой. Вокруг нее стояли скамейки. А студенты ЧАЛИКУНа, кто-то из них явно не выспался, брели по своим корпусам. Вот, стайки первокурсников оживленно, сгруппировавшись в кучки, обсуждают предстоящую сессию, не уверенные в том, что выйдут на неё без долгов. Некоторые студенты, что постарше, курят на крыльце главного корпуса сигареты, из которых исходит едкий цветной дым. Кто-то приветствует своих друзей, пытается списать домашнее задание, сидя на скамейке, или же просто листает распечатки к какому-нибудь семинару. А ведь раньше я и не замечал, насколько оживленно тут бывает, ну, или просто отвык замечать...

– Семён!
– я услышал чей-то голос и обернулся.

Наша староста, Раиса Демонс, тощая длинная блондинка, махала мне в знак приветствия правой рукой. Казалось, форма ЧАЛИКУНа ей немного великовата, по крайней мере, пиджак.

Раиса, придерживая на плече джинсовую сумку, подошла ко мне ближе:

– А ты чего вчера не был на занятиях?
– тут же спросила она, словно директор школы, делающий выговор непутевому учителю.

– Мне нездоровилось, - отмахнулся я, устремляясь вперед к нашему корпусу.

– Эй, подожди!

– Что?

– Держи, - и она, с улыбкой, порывшись в своей сумке, протянула мне небольшую плюшевую серую собачку с длинными ушами и большими черными глазками.
– Это тебе с прошедшим днём рождения, от группы.

Простая дурацкая плюшевая игрушка, не имеющая никакого сакрального значения. Но, все же, приятно, что помнят, не забывают. Хоть я и наговорил им позавчера, что они не обязаны скидываться и вообще могут забыть, ведь каждый день рождения отмечает промежутки, когда ты становишься на год ближе к смерти.

– Спасибо.

Я убрал игрушку в сумку, и мы вместе поднялись по лестнице. Я открыл дверь, пропуская старосту вперед, зашел следом, и мы оказались в холле нашего корпуса, кишащем студентами. Как муравейник, все равно что!

– А еще я рада, что ты решил снова ходить в форме нашего факультета, - похвалила меня Раиса, проходя между колоннами до лестницы, ведущей на другие этажи. Согласись, хорошо, когда соблюдаешь правила...

И она остановилась, не понимая, почему я вдруг застыл перед мемориальной стеной, которую организовало руководство факультета после смерти Карсилины Фротгерт. Фотография с уголком, выделенным прилепленной темной лентой, висящая на стене, а под ней стол, накрытый красной бархатной материей и заставленный свечами, обложенными цветами, каждый день свежими.

Раньше, когда я проходил мимо этого мемориала, то старался не смотреть на него, ведь это служило напоминанием о смерти Карсилины, которое глубоко вонзалось иглой в сердце и терзало душу. Я и так, без подобных напоминаний, очень мучился из-за гибели принцессы, но пытался держать себя в руках, надевая маску безразличия. Но на этой фотографии Карсилина была слишком живой, когда я на неё смотрел, то не мог сдержать слёз. Мне приходилось сбегать с занятий и сидеть где-нибудь в одиночестве, чтобы никто не видел, стараясь более-менее успокоиться. Самое дурацкое - проходя мимо, мне хотелось на неё посмотреть, ведь тогда я снова увижу принцессу - хотя бы на фотографии, а не только в своих воспоминаниях.

А сейчас - это неправильно! Карси жива, а ей тут мемориал стоит. Пора его убрать.

– Семён, ты идешь?
– поторопила меня Раиса Демонс.

Но я, не ответив, приблизился к фотографии и оторвал с нижнего уголка чёрную ленту.

– Эй, ты что делаешь?
– одернула меня Раиса. К счастью, те, кто были в холле, не заметили, что я сделал.

– Поможешь?
– улыбнулся я, комкая ленту.

– Дурак что ли!
– она выхватила у меня её из рук, но присобачить этот кусок ткани обратно уже было невозможно.

Раиса действительно думала, что я выжил из ума, со всеми этими переживаниями, но она ведь даже не догадывалась о том, что Карси Фротгерт вернулась.

– Так лучше, - я дотронулся до фотографии, Карси, изображенная на ней, улыбалась, держа в руках букет белых лилий.

Раиса уткнула свои руки в бок и, сердито попыталась воззвать меня к совести, пригрозив университетским уставом, и просто сказала:

– Прекрати, ты нарываешься на неприятности!

– Да нет, - отмахнулся я, принимаясь тушить зажженные свечи.

– Хватит!
– и она больно вцепилась мне в локоть. Её патриотические чувства взяли верх.

Студенты, что толпились в холле, с интересом нас обступили. Кто-то выкрикнул: "Этот парень явно сошел с ума", а со спины, чтобы помочь Раисе усмирить моё "буйство", подступил широкий пятикурсник Физ-Мага и в три счета заломил мне руку за спину.

– Так его!

– Бей его!

– Ты чего вандализмом занимаешься?
– насупившись, бурчал пятикурсник, не отпуская моей руки.
– Что-то имеешь против нашей королевской Династии? Иностранец? Не уважаешь страну, в которой учишься!..

Поморщившись и согнувшись пополам, я пытался сказать, что это вовсе никакой не вандализм:

– Ребята, вы неправильно меня поняли.

– А что, по-твоему, ты сейчас делаешь?
– насупилась Раиса, которая даже не пыталась помочь мне выбраться из хватки этого парня. Он наверняка ходит в тренажерный зал и качает себе мышцы.

– Убираю мемориал.

– Вандал!
– пятикурсник, казалось, еще чуть-чуть, и точно мне руку сломает.
– Этот мемориал показывает почтение листонского народа погибшей принцессе Карсилине Фротгерт. Нельзя самовольно взять и...

– Я знаю, что он собой представляет, - я тоже начал терять терпение.
– Карсилина Фротгерт жива, так что мемориалы ей ни к чему!

В толпе послышались перешептывания, а пятикурсник перестал выкручивать мне руку и позволил выпрямиться, глядя на меня, как на больного:

– А, ты один из тех фанатов, что пытались как-то украсть её фотографию!
– ошибочно предположил он.
– Выдаешь желаемое за действительное.

– Она, правда, жива, и я не фанат, - начал отрицать я, что еще больше убеждало народ в моей неадекватности.