Чтение онлайн

– А от меня Фольма ушла, - сообщил он обычным будничным тоном, словно и не был огорчен этим фактом.

– И почему я не удивлён?
– иронично сказал я.

– Мне она вообще изначально не нравилась!
– выразил сочувствие Димка.

– Записку оставила, что наша свадьба была большой ошибкой, что она меня никогда не любила и т.д. и т.п.
– Прохор Мылченко слишком радостный для брошенного мужа.

– А как же Сельма?

– Твоя сестренка, Семён, остаётся со мной, - сообщил отец.
– Эта кукушка о ней даже не вспомнила, когда сбегала. Зато, она вскрыла мой домашний сейф и взяла оттуда некую внушительную сумму, а еще золотой слиток.

– И где она сейчас?
– поинтересовался Димка.

– Даже знать не хочу!
– Прохор Мылченко сделал вид, что отмахивается от комара.

Морквинов прыснул, я ткнул его в бок, а отец сказал:

– Единственное, о чем я жалею, так это о том, что она не сбежала раньше.

Теперь уже и я рассмеялся. Отец никогда не скрывал своих натянутых с ней отношений, да и на пару они похожи не были.

Димка отправился в свою комнату переодеваться, а отец прошептал мне на ухо:

– Проходи в столовую, тебя там сюрприз ждет.

– А почему именно меня?
– я не понимал, вроде, нам надо отмечать возвращение Карси.

– Мы же твоего дня рождения так нормально и не отпраздновали, - подмигнул он, - вот, исправляемся.

– А я-то забыл...

Отец засунул руку к себе в карман, затем вынул, что-то в ней сжимая.

– Держи, - разжал пальцы и положил мне на ладонь золотое кольцо с рубиново алмазным цветочком, мерцающим в свете люстр холла.

После минутного созерцания кольца, я положил его к себе в карман, и мы с отцом прошли по коридору в столовую. Отец открыл дверь и пропустил меня вперед, я вошел, и в лицо ударил очень яркий свет, я даже не знал, жмурясь, что здесь может быть настолько светло. Тут же я услышал ликование собравшегося здесь народа, взрывы хлопушек, и был окутан дождём из конфетти.

Когда я перестал моргать и более-менее привык к свету, то увидел Карси и Мартину в пышных бордовых платьях, сидящих, сложив ногу на ногу, прямо на столе. У Мартины в голове был большой белый бант, напоминающий розу. Над девушками в воздухе парили искрящиеся объемные буквы: "С Днём Рождения, Семён!". Альфред стоял возле сестёр и размахивал догорающим бенгальским огоньком зелёного цвета. Под столом грызла кость собака Ленди, очень увлеченная этим занятием. Так же здесь находились Серебринка в серебристом узком платье до колен, её прямые волосы доставали ей до поясницы, и Зольтер в ярко-желтом пиджаке, золотистых брюках и желтых кедах. В руках он держал бокал с ярко-красным напитком, в котором плавала вишенка. Так же, чуть поодаль, возле окна, стояла столбом, спрятав руки за спину, Сулитерия, которая чувствовала себя неловко в своём темно-синем платье с черными розами. В голове у неё блестела чёрная заколка. Конфетти не прекращало сыпаться с потолка, и я решил, что стряхивать его с головы - гиблое дело.

Следом зашел мой отец, он воскликнул:

– Это будет самый лучший праздник в году!
– и поспешил меня обнять.

– А вот и наш именинник!
– обрадовался Альфред, зажигая еще один огонёк и протягивая его мне.

Заиграла музыка, правда, я не понял, откуда. Я начертил в воздухе круг бенгальским огоньком, притворяясь, что творю заклинание. Все засмеялись, а Карси спрыгнула со стола.

– Это я их уговорила устроить тебе День Рождения, - сообщила она и взяла меня за руку.
– Я не хотела, чтобы это был праздник сугубо моего возвращения. Это скучно, согласись?

– Я бы и это с удовольствием отметил.

Она потянула меня на себя, мы поцеловались, потом начали танцевать, Зольтер танцевал с Серебринкой, Альфред галантно пригласил Мартину, поклонившись ей. А вошедший в кухню Димка, который где-то нашел у себя ярко-бирюзовую рубашку, был схвачен моим отцом, и ему пришлось крутиться с ним в танце. Двигались они настолько смешно, что сдержать смех было невозможно. И только Сулитерия скромно мялась в углу.

Когда танец был закончен, и мне раздали подарки (полезные и не очень), я подвёл Карси к окну и произнёс:

– Карси, я давно хотел тебе кое-что сказать... Точнее, даже, не сказать, а спросить.

Я замялся, чувствуя, как потеют ладони, надеясь, что мои щеки не порозовели.

– Да, что?
– она смотрела на меня с интересом.

Я глубоко вздохнул, набираясь смелости. Давай, решайся! Ну же!

Встал на колено, доставая из кармана кольцо с рубиновым цветком. И, краснея, все же вымолвил:

– Дорогая Карсилина Фротгерт, согласишься ли ты стать моей женой?

Я, не отрываясь, смотрел на неё, чувствуя себя очень глупо. А она, затаив дыханье - на меня. Эта возникшая пауза действовала убийственно. Кажется, мне не хватает воздуха.

Мартина и Альфред, словно сговорившись, воскликнули в унисон:

– Ну же, Карси, соглашайся!

– Да, да, соглашайся!
– Подхватил Зольтер.
– Не упуская парня, который ради тебя готов отправиться чуть ли не в ад!

Сулитерия дрожала, ей хотелось взять и убежать, но она держалась.

– Я согласна, - наконец, сказала Карси, поспешив поднять меня с колен.

– Что? Серьёзно?
– я пошатывался, словно в опьянении, боясь поверить своему счастью, под всеобщее ликование.

Кто-то взорвал хлопушки, и нас обсыпало розовым серпантином.

– Да.

Не помня себя от радости, я подхватил Карсилину на руки и закружил на месте. Она смеялась, размахивая руками. Этот день подозрительно счастливый.

– Ура! Ура! Вы это слышали!
– воскликнул Альфред, взрывая очередную хлопушку.

Когда мы перестали кружиться, я опустил Карси, и мы поцеловались. Сулитерия все же не выдержала и выбежала из столовой, громко хлопнув дверью. Кажется, она плакала.

Эпилог.

Сулитерия лежала на неудобном пружинистом диване у себя в комнате, в коммуналке, и глядела в уродливый от водных разводов потолок.

Комнатка эта находилась на самом последнем этаже серой, потрескавшейся от времени, кирпичной четырёхэтажки. Временами с крыши доносились чьи-то голоса, страшные звуки, скрип половиц, мяуканье котов, вой ветра, ворвавшегося в разбитое окно чердака. Жильцы поговаривали, что на том чердаке обитали призраки, но Сулитерия не решалась подняться туда и проверить.

Комнатка Сулитер была маленькой и тёмной и была похожа на коробку. Из умывальника в углу монотонно капала вода. На полу лежал пожелтевший и потрескавшийся линолеум. Обои, которые когда-то были светло-голубыми, почти облезли с холодных безжизненных стен. Потолок был низкий, и Сулитерии постоянно снились кошмары про то, что комната сужается, а потолок давит её.

В комнате были всего три вещи: Старый трехногий шкаф, неудобный пружинистый диван серого цвета и деревянный столик, покрытый глубокими царапинами.