Чтение онлайн

— Значит, в той кладовке начался твой новый путь. Там не случилось ничего плохого. Наоборот, каждый наш страх способен сделать нас сильнее. И ты стала сильнее. Разве нет?

— Да, — согласилась Лин. — Мне казалось, я давно о ней забыла. Она не стала кошмаром… как Альда. Я никогда не боялась ни темноты, ни запертых комнат. А получается… просто очень глубоко?

— Может, она пришла попрощаться? — все тем же ровным тоном спросил Асир. Ни намека на улыбку в голосе, но Лин чуть не рассмеялась. — Отпусти. Ты снова тащишь в нашу постель сомнительных призраков. И я бы как-нибудь пережил каких-то бесхозных клиб, но кладовка — это уже чересчур. Вышвырни отсюда весь этот хлам. Я подожду.

— Прости, — прошептала Лин. — Ужасно глупо, стыдно, а для агента так вообще профнепригодность. А для твоей анхи — просто обидно. Мне тоже не нужны в постели с тобой ни наглые клибы, которые теперь и вовсе в другом мире, ни тем более пыльные кладовки, — она тихонько фыркнула: несмотря на то что и правда было стыдно, снова едва не рассмеялась. От облегчения. Оттого что «кладовка в постели» — бездна, в самом деле смешно! И оттого что дикое напряжение отпустило, откатило прочь, оставив взамен расслабленную легкость.

— Скажешь, если затекут руки, — вернул в реальность голос Асира. Он будто обретал плотность, наполнялся жизнью. После равнодушной отстраненности Лин особенно четко уловила разницу. Сейчас Асир говорил громче, с повелительными интонациями, и то ли от них, то ли от такого резкого контраста по спине поползли мурашки. Лин прислушалась к ощущениям в руках, в запястьях, пошевелила пальцами. Она чувствовала легкое напряжение от непривычной позы, от невозможности ее сменить, но больше ничего неприятного не было.

— Все хорошо, — тихо сказала Лин, прислушиваясь к движениям Асира. Потому что он снова перемещался. И втянула воздух, почувствовав резкую хватку на талии. Но жесткое давление тут же сменилось едва ощутимыми, легкими, даже, пожалуй, щекотными прикосновениями. Асир задевал ее только подушечками пальцев, прошелся по ребрам вверх, так что Лин задышала чаще, спустился ниже, к бедрам, подождал пару мгновений, которых ей хватило, чтобы нервно облизать неожиданно пересохшие губы. А потом потянул вниз шаровары. Предки! Она и забыла за всем этим новым, страшным и важным, что все еще лежит тут в штанах!

Лин приподнималась, как могла, помогая избавлять себя от одежды. Асир выпутал ее из штанин, и шаровары тоже улетели куда-то на пол.

— Моя анха покажет своему кродаху, как сильно хочет его? — спросил Асир, сгибая ее ноги и разводя колени.

— Да! — Лин шире развела бедра, стараясь не думать о том, как видит ее сейчас Асир. Потому что от картинки, которая навязчиво лезла в голову, охватывало жаром и… не смущением, нет, каким-то эхом смущения, отголоском. Будто то ли она сама, то ли ее внутренний зверь вдруг решили, что если Вожаку хочется смотреть, то это не может быть стыдно или неправильно.

И ведь Асир уже видел ее голой! И смотрел, и откровенно разглядывал не раз! Почему же она волнуется так, будто впервые перед ним разделась? «Потому что ты впервые попросила этого сама, — отозвалось в памяти почему-то голосом Асира. — Сама выбрала».

А еще, наверное, потому что раньше она могла показать ему, как сильно хочет, всей собой. Обняв, прижавшись, поцеловав или ответив на поцелуй. Радостно приняв ласку. Да хотя бы прикоснувшись! Сейчас же — не могла ничего, даже взглядом выразить желание! Только развести колени, раскрыться, подставиться хотя бы под его взгляд.

Она вскрикнула, почувствовав мягкое прикосновение между ног. Асир ласково помассировал между складочек, как будто желая успокоить, но на самом деле лишь взбудораживая сильнее. Надавил, но, когда Лин с жадным нетерпением вскинула бедра, желая почувствовать его сильнее, тут же убрал руку.

Лин застонала, безуспешно пытаясь сдержать разочарование, и вдруг услышала чьи-то легкие шаги. Шаги не Асира!

Первым побуждением было — сжаться, закрыться. Но тут Асир легко, даже как будто небрежно погладил внутреннюю сторону бедра, и под его ладонью Лин снова широко развела ноги, опустила колени в стороны. Щеки обожгло стыдом от внезапной мысли: она даже не знает, под чьим еще взглядом, кроме Асира, лежит, словно распластанная лягушка! Но…

Асир не против?

Или… может, ему даже нравится? Нет, не то, что на нее смотрит кто-то еще, а то, что ее желание от чужого взгляда не становится меньше!

— Владыка, — произнес кто-то невыразительным тихим голосом. Клиба?

— Стой так, — велел Асир. Лин почувствовала его движение, а потом на левом соске вдруг туго сомкнулось что-то жесткое и ледяное! Металлическое?! Лин ахнула, вскинулась, но Асир надавил ладонью на живот, и она послушно замерла, только вот справиться с дрожью не получалось. Не было страха, не было боли, зато было слишком сильное напряжение. И от незнакомых, неожиданных ощущений, и от боязливого любопытства — что это такое, для чего? Почему какие-то металлические штуки, а не руки или губы Асира? «Значит, и руки, и губы понадобятся для другого», — последовал очень логичный, невероятно возбуждающий и слегка — из-за клибы — смущающий вывод.

Асир снова погладил ее бедро, провел пальцами вдоль складочек. Почему-то в этом простом движении почудился вопрос. «Хочешь? Или все-таки смущаешься?» И тут Лин обожгло другим, совсем свежим воспоминанием. Слова Асира, когда он принял ее просьбу. «Ничто не имеет значения. Даже если рухнет потолок или ворвется вооруженная толпа». Потолок не рушился, вооруженной толпы тоже, слава предкам, не предвиделось, а для нее, выходит, имеет значение единственный клиба, который, к тому же, наверняка выполняет приказ Асира?

— Хочу, — прошептала она.

И тогда второй, правый, сосок так же сжало жестким и ледяным.

И снова она вскрикнула, втянула воздух, краем сознания отметив, что запах Асира по-прежнему почти не ощущается, зато почему-то пахнет душистым, сладким, вызывающим в памяти лето. Варенье? Мед? Или какой-нибудь напиток? Или это запах из сада стал ощущаться ярче?

Соски под стиснувшими их зажимами начало едва заметно покалывать, сначала левый, чуть позже — правый, и Лин вдруг поняла, что еще никогда не ощущала ничего подобного. Вместо мягкости губ Асира или его резких, болезненных укусов — непрекращающееся давление, и оно перетягивает на себя внимание со сладкой тяжести внизу живота, с тянущего напряжения в мышцах связанных рук. Перетягивает, но не мешает чувствовать все сразу.

Лин глубоко вдохнула. Непроходящее давление на сосках не причиняло серьезной боли, а слегка болезненные ощущения рождали только волнующее предвкушение. Может быть, позже… Но пока… Легкое покалывание сменилось тянущим теплом, оно расплывалось от сосков медленно, возбуждающе и скоро охватило всю грудь.

Асир сидел не шевелясь, будто давал ей время привыкнуть, или, может быть, просто смотрел? Рассматривал, изучал ее реакцию? Или… любовался? Ему нравится? Этот вопрос неожиданно так взволновал, что Лин дернулась, позабыв про связанные руки. Вдруг отчаянно захотелось дотронуться до него. Заглянуть в глаза.