Чтение онлайн

— Владыка! — выдохнула она. Почему-то сейчас назвать его именно так показалось правильным.

— Ты пахнешь жаждой. Сильной. Страстной, — отозвался Асир, и от отчетливых рычащих нот в его голосе Лин пробрало уже нешуточной дрожью. Она хотела его прикосновений. Ждала их. И впрямь жаждала! Хотела, чтобы этот кродах любовался ею, обладал, снова и снова делал только своей! И ничто больше действительно не имело значения. Ничто и никто.

— Владыка, — она всхлипнула и тут же почти захлебнулась воздухом: между грудей, в самый центр, вдруг упала обжигающая капля. И сразу это обжигающе-болезненно-горячее сменилось мягким прикосновением губ, быстрыми, скользящими прикосновениями языка.

За первой каплей упала вторая — ниже. Это было больно, по-настоящему. Но… Но боль казалась острой, искрящейся вспышкой, и следом за ней к саднящей, чувствительной коже, одновременно успокаивая и дразня, прижимались губы Асира, скользил его ласкающий язык.

Капли следовали одна за одной, все ниже и ниже. Лин на каждую отзывалась криком, потому что не могла молчать, да и Асир ничего подобного не приказывал. Наоборот, ему ведь всегда нравилось, если она не сдерживалась, да?

Когда новая капля, тяжелая и большая, больше прочих, шлепнулась в районе пупка, и Асир прижался губами к центру живота, Лин горела уже вся, от пламенеющих щек до пальцев на ногах, которые покалывало от напряжения. Возбуждение было таким сильным, что еще одна капля, или еще одно прикосновение Асира, любое, даже самое безобидное, унесет ее за грань наслаждения.

— Уходи, — резко сказал Асир. Что-то металлически звякнуло, и Лин самым краем сознания уловила шаги. Но сейчас ей было не до них. Потому что Асир плеснул на живот уже много этого самого горячего, очень горячего, хотя уже и не настолько обжигающего, как было вначале, и оно медленно и вязко потекло по животу вниз, а Асир, крепко ухватив ее за бедра, слизывал его короткими, дразнящими прикосновениями языка. И Лин кричала уже не от боли, нет! Она отзывалась криком на каждое быстрое движение языка Асира, дергалась навстречу, выгибалась, пытаясь продлить эти прикосновения, подставиться под них, прочувствовать их сильнее.

А потом Асир прижался губами между разведенных ног, и Лин, выгнувшись, захлебнулась криком. Так ярко, так невероятно чувствительно! Ее накрыло одной оглушающей волной, но Асир не остановился, и за ней почти сразу пришла другая. Лин барахталась в них, пытаясь удержаться на плаву, не отключиться от этих сменяющих друг друга приливов удовольствия. Асир дал ей всего пару вдохов передышки, а потом втолкнул в нее пальцы. Неглубоко, не как тогда, когда он успокаивал ее перед первым выходом к владыкам, но Лин хватило и этого. Она так долго ждала… Столько дней! Что сейчас тело, кажется, наконец-то брало свое, ему было достаточно даже такой малости. Лин едва не отпустила себя, едва не ушла в жаркую, ослепительную новую волну с головой, в последний момент удержалась — сжалась вокруг пальцев Асира, задышала ровнее, потому что наконец учуяла его запах. Он пока не обволакивал плотным облаком, но он был, отчетливо-пьянящий, удерживал, тянул к себе. Лин старалась дышать спокойнее, пить его неторопливо, мелкими глотками, смакуя, но запах сгущался, и сдерживаться с каждой секундой получалось все хуже. А потом Асир вытащил пальцы и одновременно освободил оба соска, и тут же накрыл губами левый. Все тело прошило острым, обжигающе-болезненным удовольствием. Асир слегка сжал губы, и Лин вздрогнула от саднящего, но удивительно сладкого ощущения, подалась навстречу, пытаясь ощутить Асира всего, прижаться телом к телу.

И сразу почувствовала его внутри. Медленное, распирающее, головокружительное ощущение, по которому она так давно и так сильно скучала. Асир накрыл ее губы, и она ответила пылко, жадно, с облегчением обхватывая его ногами.

— Не спеши, — сказал он, почти не прерывая поцелуя, и Лин честно старалась не спешить. Но его член внутри, который хотелось удержать, его язык во рту, невозможность обхватить его руками, невозможность увидеть — все это мешало послушно терпеть и не торопиться.

Немного легче стало, когда ее накрыло еще одним оргазмом, таким же плавным и неспешным, как толчки Асира. Лин покачивалась на этих мягких ласковых волнах удовольствия и думала, что ей давно не было так спокойно, легко и правильно. Как будто не только ее прежний мир, но и этот — с серальным змеюшником, тайными расследованиями, происками Джасима, медленно приходящим в себя после талетина Им-Роком — тоже где-то в другом измерении, по ту сторону очередного разрыва. А ее настоящий мир сейчас — Асир. Ее господин, ее владыка, ее кродах. И здесь, в этом мире, ей не нужно ничего опасаться, она не должна за что-то или за кого-то отвечать, да ладно за кого-то, даже за себя! Потому что она отдала себя Асиру, и он принял наконец-то этот дар. И теперь у нее действительно нет желаний, кроме его желаний, нет секретов, потому что ее секреты принадлежат ему, как и она сама, а его удовольствие доставляет наслаждение ей.

Хотя нет, одно свое желание у нее все-таки есть. Чтобы он был рядом. Чтобы невероятное погружение в этот новый мир, которое, конечно же, не может длиться вечно, продолжалось как можно дольше.

Лин вынырнула из необычного осознанного полузабытья, когда движения Асира стали быстрее и резче, потом вдруг дернуло запястья, занемевшие все-таки руки безвольно упали, а Асир перевернул ее на живот. Крепко удерживая бедра, потянул вверх, заставляя встать на колени, так что пришлось прогнуться в спине, вжимаясь грудью в простыню. И теперь Асир не вошел в нее медленно, плавно и дразняще, а… ворвался? Пожалуй, да. Резко, глубоко, быстро. Не осторожничая. Жестко держал за бедра, не давая шевельнуться — ни ерзать вперед от грубых, сильных толчков, ни подаваться назад, навстречу. Только принимать. Так, как хочет он. И так, как хочет ее зверь, безграничное довольство которого затопило Лин с головой. Принять, подчиниться, почувствовать власть и силу Вожака.

В такой позе проникновение ощущалось особенно остро, так глубоко, что можно было бы, наверное, испугаться — но Лин не боялась. Она поняла вдруг, что вот такое, резкое, глубокое, когда отчетливо ощущаешь движение члена внутри, и это никакая не «близость» из романчиков и витиеватого серального лексикона, а самая настоящая случка, вязка, примитивная и понятная — нравится не только ее зверю, но и ей. Хотя ей нравится, кажется, вообще все, что делает Асир, но это… заводит? Больше! Почти вышибает дух! Сейчас она даже кричать не могла, только глухо стонала, когда член погружался весь, и ее вбивало в постель каждым новым толчком. И тихо всхлипывала, когда Асир вынимал его почти целиком, оставляя внутри только головку. Она снова, как в памятную ночь течки Хессы, напоминала себе выброшенную на берег медузу, с одним отличием — сегодня не было ни посторонних запахов, ни разъедающей горечи. Только счастье и желание. Если бы не руки Асира, она упала, растеклась по постели, но и это, пожалуй, было бы неплохо, если бы он навалился сверху и продолжил. Потому что и она, и ее зверь хотели наконец добрать свое. Получить все, чего так долго ждали и желали. А она хотела и еще одного: чтобы Асир тоже получил все, чего хочет. Все, что может ему дать анха, которая не боится его желаний.

Ладонь Асира тяжело опустилась на основание шеи, прижимая к постели. «За холку», — мелькнула даже не мысль, а картинка, и Лин, почти погружаясь в блаженную темноту, ощутила, как вышел полностью член, как спину залило теплым. И последней, ослепительно яркой вспышкой наслаждения — как Асир действительно навалился на нее весь, придавил к кровати, и на плече остро-больно и до ужаса правильно сомкнулись зубы.

Глава 13

Лин спала, повернувшись к нему лицом и на удивление крепко ухватив за колено. Будто даже во сне хотела быть уверена, что он рядом. «Собственница», — с незнакомым удовлетворением и подозрительной нежностью подумал Асир, осторожно переворачиваясь на бок так, чтобы и колено раньше времени не отобрать — ладно уж, пусть будет временно завоеванным трофеем — и саму Лин пока не разбудить. Оперся на локоть, приподнимаясь и с интересом рассматривая удивительно умиротворенное лицо. Темные ресницы, легкий румянец на едва тронутых загаром щеках, мягкий изгиб губ. И сразу захотелось прижаться к ним своими, напористо смять или ласково огладить языком. Почувствовать, как даже во сне эти губы откликаются, сразу раскрываясь навстречу. Почувствовать, а потом мягко толкнуть на спину и накрыть собой. И сразу войти в расслабленное, сонное, податливое тело. Отследить мгновение, когда Лин проснется, по дыханию, по тому, как туго сомкнется ее горячая плоть вокруг напряженного члена.

Асир медленно выдохнул, сдерживая вернувшееся возбуждение. Если он поддастся соблазну, старым ослам в зале совета придется ждать до вечера. Потому что следом за расслабленной близостью непременно захочется другой, острой и горячей. После того, что случилось всего каких-то полчаса назад в этой спальне, Асир сомневался, что сможет остановить жажду экспериментов. Причем как свою, так и Лин. Ей нравилось то, что он делал. Ей хотелось пробовать вместе с ним. Сколько ни внюхивался, ни сдерживал собственный запах, чтобы не отвлекал и не мутил Лин голову, не унюхал в ней ни страха, ни сомнений. Только будоражащее любопытство, а потом — жажду и наслаждение.

Взгляд задержался на наливающемся темно-бордовым отпечатке зубов на плече Лин. Зверь внутри довольно скалился. Был бы кошаком — наверняка блаженно мурчал бы. Он метил свою самку и не желал сдерживаться. И раньше-то так и норовил цапнуть, теперь же, когда чуял на ней знак истинной связи, это стало навязчивой идеей. Дай ему чуть больше воли — и скоро Лин будет ходить в засосах с ног до головы.

От метки в ноздри втекал будоражащий, манящий запах. Асир облизнулся и отвел взгляд. Кусать туда, зализывать кожу, трогать губами тянуло особенно сильно. А еще не давала покоя непривычная мысль, что от первой метки запах кродаха слишком слабый. Да, он защищает Лин от чужой откровенной похоти, да, заявляет о ее принадлежности, но если зверю хотелось оставлять на выбранной самке свои отпечатки, то Асиру хотелось завернуть Лин в свой запах, как в одеяло, чтобы никто даже руку протянуть не смог, не то что дотронуться. Чтобы всем вокруг и главное — самому себе объявить единоличное право на эту конкретную анху. Такие откровенно дикие порывы, не просто собственнические, а совсем уж не лезущие ни в какие ворота, одновременно вызывали недоумение и желание совладать с ними.

Асир вздохнул, с сожалением разглядывая твердый сосок, который так и просился в губы. Грудь у Лин заметно округлилась, налилась силой и теперь вызывала острое желание сминать и тискать ее в ладонях.

Но он не сделал даже этого. Только опустил руку на соблазнительно крутой изгиб бедра, рывком прижимая Лин к себе, и сказал ей на ухо:

— Пора вставать.

Лин проснулась мгновенно, но, кажется, даже раньше, чем проснулась, ее руки обвились вокруг него. Довольно вдохнула — глубоко, откровенно нюхая. И, будто этого было мало, потерлась носом и лизнула в шею.