Чтение онлайн

Бесшумно подошел Триан. Сказал так тихо, что и она едва услышала:

— Молодой владыка Шитанара действительно достоин этого дара. Он понимает. Или еще не совсем понимает, но поймет.

Лин только кивнула, слова были необязательны. Молодые анкары под внимательным взглядом Адамаса принюхивались к гостю, не так пугливо, как когда-то к Лин: они уже достаточно выросли, чтобы осознать свою силу и желать испробовать ее. Чтобы и в человеке рядом искать такого же сильного. Назиф стоял неподвижно в их бело-рыжем мельтешении и вдруг неуловимо быстро припал на одно колено, положил ладонь на холку темно-рыжей самочки. Лин с Трианом услышали:

— Ты. Дэва.

— Он дал ей имя? — прошептала Лин. — Вот так, сразу? Это что, связь?

— Пока нет, — неторопливо ответил Триан. — Пока… а там — кто знает?

Дэва, огненная демоница. Интересные имена раздает этот шитанарец!

Самочка потерлась о его ногу. Приняла? Его рука уверенно прошлась по рыжей спине, приглаживая шерсть.

Адамас лег рядом и следил за происходящим так внимательно, что Лин невольно снова вспомнила тот день, когда сама знакомилась с Исхири. Вот так же, почти на том же самом месте. Она тогда еще очень многого не понимала и не чувствовала, но помнила и острую радость, и переполнявшую благодарность. И собственную неуверенность — сможет ли? У Назифа неуверенности не было и в помине. Да и объяснять ему не требовалось, сам знал все о связи, пусть и считал ее легендой. А Лин так и не поняла бы, и не поверила, если бы не Асир. Она тогда была как слепой котенок, и как же повезло, что нашелся человек, кродах, который взял за руку и провел единственным, наверное, подходящим для нее путем. Позволив спорить и возмущаться, спрашивать и самой искать ответы. И только благодаря ему и, пожалуй, ради него приняла и этот мир, и себя новую, и продолжает принимать. Каждый день. «И даже жаль, что не каждую ночь», — усмехнулась собственным мыслям.

— Пойдемте, владыка Назиф, — сказала, еще немного подождав. — Вы сможете вернуться позже, если захотите. Иначе мы рискуем пропустить приезд новых гостей.

— Да, — ответил тот, с явной неохотой поднимаясь на ноги, и добавил, обращаясь почему-то к Адамасу: — Нам пора. Хотя, видят предки, я предпочел бы задержаться.

— Грядет что-то очень, очень занимательное, — негромко сказал Акиль.

— В самое ближайшее время, — усмехнулся Асир.

— Думаешь, уже сегодня?

— Думаю, прямо сейчас.

В галерею, где они стояли, тянуло густым сладким запахом роз из сада. На Им-Рок опускался вечер, и владыки с советниками, а кое-кто еще и с анхами, собирались в Лазурном зале — приятно провести время за пряным кальяном, чашей вина или чего-нибудь покрепче.

Что ж, этот день еще не закончился, но уже мог поспорить богатством событий со всеми предыдущими. Затмил даже вчерашний с неожиданными новостями о новом владыке Шитанара. Что все пошло не так, как они с Сардаром ждали и рассчитывали, Асир понял незадолго до церемонии приветствия. Когда Сардар, от которого на всю округу фонило злостью и раздражением, принес чудные новости: владыка Вахид вместо того, чтобы тащиться по Имхаре еще с неделю и наслаждаться всеобщим ожиданием, умудрился догнать Рабаха в дне пути от Им-Рока. Твари бездны его несли, не иначе.

Он оставил позади свой бесконечный выезд с сановниками и слугами, прихватив только десяток любимых анх и приветственный подарок. Это было вообще ни на что не похоже. Но и взбешенный Сардар, которому не успели донести заранее, и сам Асир прекрасно понимали, в чем тут дело. Наверняка до Вахида дошли слухи о смерти старого Латифа и об имени его преемника. А значит, с верным союзником надо было сговариваться заранее, подумать, как взять нового наследничка в оборот и стоит ли тратить время на того, кого на родине, вполне возможно, ждет либо яд, либо пика вместо радушной встречи.

К какому решению склонялись Рабах и Вахид, еще только предстояло понять, но владыка Азрая уж слишком настойчиво с первых же минут знакомства выражал Назифу симпатию и готовность помочь-поддержать-наставить в любой момент. «Только попросите, мой мальчик. Мы с вашим дедом…» От «мальчика» передергивало даже обычно спокойного Акиля. Что уж говорить о не готовом к такому навязчивому радушию Назифе. Но «мальчик» пока держался, и Асир с интересом наблюдал за ним.

Но не только новый владыка Шитанара занимал умы двух почтенных старых козлов, был еще Нариман, который с каждым часом, с каждым словом и ядовитой улыбкой Вахида становился все мрачнее и потеряннее. Даже, пожалуй, затравленнее, хотя это слово уж совсем никак не сочеталось с громким титулом «владыка». Впрочем, прежде всего с этим титулом не должно сочетаться безмозглое расточительство, а владыка Баринтара славился по всей Ишвасе умением проматывать несусветные суммы, брать в долг и тут же проматывать снова.

Баринтар и без того был одним из самых проблемных лепестков, не спасало даже богатое на всяческих тварей и жемчуг море. Когда Асир пришел к власти, Баринтар еще выживал сам, лишь иногда пользуясь небольшой помощью соседей. Но с каждым годом нажитое и построенное прошлым владыкой истощалось и рушилось, а новый все глубже утопал в долгах и страхах.

Самым забавным во всем этом была неиссякаемая, глубокая и искренняя любовь Наримана к своему лепестку. Он бы умер за свою страну не задумываясь, а вот вытащить ее из той бездны, в которую она погружалась, не умел. И вместе с тем Баринтар умудрялся оставаться уникальным исключением: за всю историю Ишвасы в нем не случилось ни одного кровавого бунта, ни одного переворота в попытке захватить власть.

Предложи Асиру кто-нибудь вмешаться в дела, например, Шитанара, он бы, не задумываясь, отказался. Но с Баринтаром все иначе. Его можно бескровно и честно забрать. Присоединить к Имхаре на законных основаниях с согласия действующего владыки. Надо лишь выждать подходящий момент. Но Вахид со своими намеками на грани базарного хамства привлек к проблеме слишком много внимания. В умелых руках Баринтар имел все шансы превратиться из бездонной, поглощающей деньги дыры в золотое дно, и не только Асир понимал эту простую истину. И несчастный Нариман оказался сейчас в положении бесхозной анхи, за которую готовы драться многие не из-за красоты и умений, а ради богатого наследства. Не позавидуешь!

— Считаешь, они решили поделить Баринтар? Вот так, на глазах у всех? — Акиль задумчиво щурился. Тени в саду удлинялись, и в Лазурном зале их уже ждали, но несколько минут все же было.

— Рабаху сейчас интереснее кусок Шитанара. Чем больше, тем лучше, а Вахид слишком жаден, но способен поделиться на условиях общей выгоды и взаимной поддержки.

— Мне тоже интереснее Шитанар, — бесстрастный тон мог ввести в заблуждение кого-нибудь другого, но не Асира. Акиля забавляла эта дворцовая возня, но он всегда предпочитал выждать, а затем действовать наверняка.

— Тебе интереснее надежный союзник. Как и мне.

— Поэтому с Нариманом я тебя поддержу. Уверен, ты давно ждешь, когда он от отчаяния свалится тебе в ладони, как перезрелая айва. А выйдет ли союзник из Назифа, еще посмотрим.

— Пока держится неплохо, но и Рабах только разогрелся. А что касается айвы… Главное, чтобы не свалилась в другие ладони. Там сожрут и косточек не выплюнут.

— Я займу владыку Вахида неотложным делом. У айвы будут все шансы найти себе подходящие руки.

В Лазурном зале, несмотря на распахнутые настежь окна, уже сгущались запахи. Табак, пряное вино, горький страх — им всегда навязчиво пахли измученные болью и отчаянием анхи Вахида. Возбуждение — куда же без него, если в одном помещении собираются анхи и кродахи.

Асир опустился в кресло, принял от клибы чашу с терпко-пряной настойкой из Азрая. Рабах, конечно, заметил, благосклонно улыбнулся в усы и снова склонился к Назифу, которого так и не выпустил из своих цепких лап.

Молча подошла Лин, ее едва ли не за руку водил по залу Ладуш. Опустилась на подушки рядом, мимолетно прикоснулась к колену, словно ища поддержки. Она сегодня была еще одним источником страха. Острого, необъяснимого, почти панического. После зверинца запах страха немного сгладился, за обедом Лин отвлекалась на другое, но сейчас все, кажется, начиналось заново. Такую реакцию на Акиля Асир понять не мог, как ни старался. Да вряд ли и сама Лин понимала, что с ней творится: слишком заметно, кроме страха, ощущалась растерянность.