Чтение онлайн

– Ну вот. Маленькая смена декораций, господин генерал, – улыбнулся он. – Ваш приказ, ничего уже не попишешь… Должен сообщить вам следующее. О прекращении огня я договорился. Дайте мне ещё час с поправкой на плохую связь, и вы услышите ярославских комаров. Боевые действия будут при необходимости возобновлены завтра, двадцать второго июля, в восемь утра. Официальную процедуру сдачи вашего отряда я планирую на завтра, двадцать второго июля, на шесть утра. Не возражаете?

– Нет. Гм… Оперативно сработали, лейтенант. Быстро, однако… – покачал головой Карпов, вчитываясь в текст приказа. – Вы слишком рьяно взялись, Балк, не наломать бы дров…

– О, не беспокойтесь! – беспечно помахал рукой лейтенант. – Это совершенно беспочвенно! Я побывал на ваших позициях, ознакомил людей с приказами – и меня очень хорошо встретили и поняли! И очень много помогали мне два ваших офицера, которые сегодня были тут. Вы умеете подбирать людей, господин генерал!

– Спасибо, – иронически кивнул Карпов. “Молодцы. Ах, молодцы, самого Балка за нос по позициям провели! Только бы всё у них удалось! Эх, только бы удалось!” – лихорадочно пронеслось в мозгу.

– Ну, что ж, – Балк, встал и поклонился. – До встречи завтра, в шесть утра, на Театральной площади. С вами, господин генерал, останутся мои люди. Ради вашей безопасности. Ваша жизнь теперь тоже на моём попечении. И ещё… прошу не обижаться… Сдайте мне ваш пистолет. Из тех же соображений. Он ведь вам не нужен…

– Это ещё зачем?! – вытаращился на него Карпов. – Завтра, лейтенант. Всё завтра. Куда вы так торопитесь, Балк?

– Сдайте, господин генерал, – тихо попросил Балк. – Я должен быть за вас спокоен. Не заставляйте меня прибегать к унизительным мерам…

И полуоборотом головы указал на своих бойцов. Они, несомненно, готовы были выполнить любое указание своего начальника. Карпов скрипнул зубами, вынул из кобуры “парабеллум” и положил на стол перед Балком.

– Сожалею, но иначе никак… – развёл руками лейтенант, опустив пистолет в карман. – До встречи, господин генерал.

Прищёлкнул каблуками, повернулся и вышел. Карпов, сцепив зубы, долго смотрел ему вслед. Вскочил, лягнул стул и отошёл к окну со щербатым осколком стекла. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Успокоился. Два немца по-прежнему сидели на своих местах, с безразличием, как на неодушевлённый предмет, глядя на генерала.

– Трушин! – с отчаянным, злым весельем крикнул Пётр Петрович. – Разжигай свой самовар! Один чёрт спешить некуда, мы теперь в плену. Отвоевались! Давно в России? – дружелюбно, снова садясь за стол, обратился он к немцам.

– Два года. Год здесь, в Ярославле, – лениво ответил один из них.

– Ну и как вам всё это нравится? – и Карпов кивнул за окно. Проснулся какой-то затаённый ранее интерес ко всем, кто видит происходящее со стороны. Раньше было не до этого. А теперь что же… Теперь можно.

– Не нравится, господин генерал. Плохо… Я тут у вас ничего не понимаю, но это… – он с отвращением покачал головой. – Такой был город, а теперь? Разве нельзя иначе? Варварство…

И вдруг генерал вздрогнул, услышав, как гремит посудой в своём закутке Трушин. Как гудит в самоваре пламя. Как жужжат под потолком мухи. Эти звуки были уже забыты и непривычны. Хотелось слушать и слушать их, не отрываясь. Потому что стихла стрельба. Совсем стихла. Как отрезало. Балк выполнил своё обещание. “Ну, ребятки, дело за вами, – прикрыв глаза, мысленно, с мольбой, проговорил Карпов. – Дай вам Бог… Дай Бог!”

Всю ночь до рассвета Карпов, Трушин и оба немца при свете керосиновой лампы увлечённо играли в подкидного дурака. Генерал сам предложил это, потому что гадкие мысли и предчувствия завтрашнего дня становились уже нестерпимыми. И отвлекался, рассеивался в незатейливой, туповатой, ненавидимой ранее казарменной игре. Посмеивался, стариковски крякал, азартно покрикивал на немцев. И слышался в пустом и порушенном коридоре смех, карповский бас, хихиканье Трушина и ломаная русская речь балковских бойцов.

Рассвет над Ярославлем был тёмен и хмур. Небо было сплошь затянуто серой, как мешковина, пеленой, и в воздухе стояла мелкая прохладная водяная взвесь. Воздух посвежел: прошедшие в последние дни дожди прибили и смыли пыль, пригасили чадящие пожары. На Варваринской там и тут стояли лужи с размытой извёсткой, кирпичной крошкой и чёрной гарью.

В устьях выходящих на Театральную улиц повсюду стояли вооружённые немцы. Перед фасадом театра, почти до самой Кокуевской гостиницы, выстроились лицом к лицу две шеренги недавних военнопленных. Между ними был широкий проход. По нему взад-вперёд прохаживался лейтенант Балк и звонко отдавал последние распоряжения. У Кокуевки на скамьях, бордюрах, на мокрых газонах, подстелив тряпьё, сидели и лежали бывшие бойцы и офицеры Ярославского отряда Северной Добровольческой армии. Усталые, измученные, безучастные лица. При виде Карпова люди задвигались, засуетились, стали подниматься и оправлять одежду. Многие были ранены, в пожелтевших, с бурыми пятнами засохшей крови, бинтах и повязках. Лишние, совершенно ненужные уже движения были для них тяжелы и болезненны.

– Вольно, ребята. Всем вольно. Не обращайте внимания, я теперь такой же, как вы… – приговаривал Карпов, оглядывая их. Здесь было сорок с лишним человек. Много. Слишком много, он на это не рассчитывал. Хотя и немудрено: устали люди, осточертело им воевать. А тут хоть какая-то надежда на спасение… Но ни Нахабцева, ни Шумилова, ни Супонина среди них не было. Значит, ушли. Ну что ж, слава Богу. Генерал попытался заговорить с офицерами, но тут к нему подоспел лейтенант Балк. Был он, кажется, не в лучшем настроении, хмурился и зло косил глазами. Но улыбнулся и козырнул.

– Здравия желаю, господин генерал! Рад видеть вас. Как ночевали? Как самочувствие?

– Изумительное, господин лейтенант, – ехидно ответил Карпов. – Вот и дождик… Хорошая примета в начале дня!

– Вы полагаете? – прищурился Балк. – Ну-ну. Вы, господин генерал, серьёзно меня огорчили. Я рассчитывал увидеть сегодня здесь если не весь ваш отряд, то хотя бы большую часть его. А вижу жалкие остатки…

Карпов пожал плечами.

– Вы, господин генерал, старый хитрец… – погрозил ему пальцем Балк. – У вас был план! Это теперь не доказать, но я-то понимаю!

– Как хотите, – махнул рукой Карпов. – Мне уже всё равно. Время без двух шесть, Балк. Командуйте же, в конце концов!

И не слушал он уже, как торжественно и муторно зачитывал лейтенант свой приказ. Как сладко и цветисто расписывал прелести немецкого плена. Как хвалил и благодарил белых повстанцев за благоразумие, прекращение кровопролития и доверие великой Германии.